Ты. Я. И моя мать.

Пролог

— Еще… — выдыхаю прежде, чем горячие губы накрывают мои.

Когда я успела расстегнуть его рубашку?

Кожа мужской груди кажется раскаленной, несмотря на бледность. Ей нужно быть холодной, но одно прикосновение подушечек пальцев к ней плавит, заставляет растекаться в его руках.

Позвоночник уперся в ледяную плитку туалета клуба.

Он крепко сжимает двумя пальцами мой подбородок, отводит его в сторону, наклоняется и впивается в шею жестким поцелуем.

Останутся следы… Я уверенна. Ну и пускай, будет еще одно доказательство.

— Еще…

Ничего не соображаю. Собственный стон пробивает до дрожи.

Его губы сминают кожу ключиц, кусает, пока пальцы стаскивают лямки лифа вниз.

По груди мажет прохладой.

На автомате хочу прикрыться, но мужские руки тут же перехватывают мои и прижимают к стене.

— Не смей, — выдыхает, наклоняясь ниже.

Губы обхватывают сосок, а серые глаза прикрываются со стоном, что бьет по моему сознанию.

Срываюсь на стоны, царапаю ногтями грязную плитку.

— Обхвати меня покрепче, — его голос хриплый, но требовательный.

Слушаюсь и слышу лязг пряжки ремня.

— Сделай лицо попроще, — голос мамы звучит настолько резко, что он выдергивает меня из воспоминаний о вчерашней ночи.

Она даже не смотрит на меня, делает вид, что расслабленно изучает меню ресторана, но пальцы, стискивающие тонкую кожаную папку, выдают ее напряжение с потрохами.

Между бедер еще саднит. Но эта боль стоила того… Закидываю ногу на ногу, пытаясь унять неприятные ощущения.

— Я могу вообще уйти.

— И не надейся. Я и так затянула ваше знакомство.

Поджимаю недовольно губы.

— Не вижу в нём смысла. У вас все равно ничего не получится. Напомни, насколько он тебя моложе?

Мама практически бросает на стол меню.

— Ксения, — предупреждающе шипит, испепеляя меня взглядом.

— На семнадцать лет, мам! — продолжаю говорить все так же громко, наплевав на то, что нас могут услышать.

И пусть будет слышно. Пусть это ей будет стыдно, что в свои года пригрела на груди какого-то ловеласа!

Мама наклоняется чуть вперед.

— Закрой рот и не позорь меня, — цедит сквозь зубы. — Ты что думаешь, если расстроила свою помолвку, то теперь можешь разрушить и моё счастье?

Хмыкаю и отвожу на мгновение взгляд в окно.

Как она не поймет, что я о ней беспокоюсь? Какой бы стервой не была моя мать, но все равно не хотелось бы ее видеть плачущей по ночам в подушку.

И пусть я с ним не знакома, но сердцем чувствую, что ее нынешний ухажер совершенно не тот мужчина, который ей был нужен. И по статусу, и по возрасту.

— О каком счастье ты говоришь? Ему наверняка нужны твои деньги!

— Александр – бизнесмен, — ровным тоном говорит она. — У него сеть ресторанов. Весьма успешных. Я проверяла.

— Значит, ему нужно что-то другое... Мам, — подаюсь вперед и накрываю ее ладонь своею, надеясь, что вот сейчас она, наконец, услышит меня, — ты прекрасно выглядишь на свои года, но я не верю в серьёзность отношений, когда такая большая разница в возрасте.

Ее уголки рта дергаются в подобие усталой улыбки. Конечно, она уже слышала от меня это миллион раз. Но в ее уши словно набили ваты и на глаза надели розовые очки для влюбленных.

— Ксюш, доченька, неужели так сложно порадоваться за маму? — ее голос дрожит, а глаза вдруг заблестели от слез. — Ты не думала, что я, наконец, счастлива? Впервые за пятнадцать лет после развода с твоим отцом. Я не требую называть его папой. Но прошу… проявить хоть каплю уважения…

В груди жжет от маминых слез.

Может, я и вправду веду себя как эгоистка?

Хочу сказать, что попробую вести себя иначе, но тут мамин взгляд устремляется куда-то поверх моей головы.

— Ох, — ее губы растягиваются в широкой искренней улыбке, — а вот и он.

Мама сразу же бежит навстречу к своему молодому человеку.

Мне требуется время, чтобы найти в себе силы встать и поприветствовать этого мужчину.

Поворачиваюсь и чувствую, как колени подкашиваются.

Хватаюсь за резную спинку стула, пытаясь устоять на ногах от картины передо мной. Буквально в метре от меня мама милуется с незнакомцем: он целует ее тыльную сторону ладони и смотрит на нее так, словно та была его вселенной.

— Ксения, познакомься, — мама наконец находит время, чтобы представить нас. — Это Александр…

Когда он поворачивает голову и видит меня, я больше не слышу ничего, что говорит мама, что происходит вокруг.