Ты - задира

Зануда

      Я подождала Василису. Она вышла из тренерской необычно радостная. Улыбалась, глаза блестели. Тут же обняла меня за плечи и потащила к выходу.
      — Скоро соревнования по футболу. Догадайся, кто капитан?
      — Даже не знаю, — загадочно улыбнулась я, глядя в глаза подруге. — На какую букву имя?
      — Дурашка. Всё ты знаешь! — засмеялась она и легко ударила меня по лбу, отчего я поморщилась.
      Вася всегда была капитаном школьной команды по футболу. Я не знаю как, но ей единственной разрешали играть с парнями. С детства, где-то с класса первого, как раз когда мы и познакомились, я узнала, что она занимается футболом в какой-то «афигенно-крутой спортивной школе». Девчачьей команды у нас не было, но Васька слишком любила футбол и настаивала на взятие её в сборную. К счастью, упрямства ей хватило.
      Когда мы вышли из зала, нам на пути встретился Паша, он быстрыми шагами, почти бегом, открыл дверь и заскочил внутрь. Он не видел никого вокруг, глаза будто покрылись непонятной дымкой. Я и Вася решили промолчать и сделать вид, что ничего не заметили.
      — Я вчера делала домашку по алгебре и просто ужасалась с учебника. Ну, авторы совсем рехнулись давать такие сложные примеры? Нет, я, конечно, со всем разобралась, но меня это так раздражает. Глупые авторы.
      Как же она любила возмущаться. Всегда и насчёт всего.
      — Ну, — улыбнулась я, всё ещё продолжая идти с ней в обнимку, — напишешь свой и покажешь, как надо, правда?
      — Разумеется! — Вася возмутилась так, как будто не поняла шутку совсем. «Она что, реально собирается написать учебник?», — подумала я. — А ты вчера чем занималась?
      — Явно не делала домашку по алгебре.
      — Да брось, что плохого в домашке по алгебре?
      — Ты хочешь узнать, как прошёл мой день или поговорить об этой чёртовой домашке?
      — Блин, сколько раз мы сказали слово «домашка»?
      — Ты математик, ты и считай, — мы обе засмеялись, но секунду спустя Вася серьёзно глянула на меня, ожидая ответа. — Играла. Захотелось вспомнить старые времена.
      — Опять? А я думаю, почему у тебя такое лицо, как будто ты спала два часа! Слушай, тебе следует ложиться пораньше, потому что сон влияет на здоровье, на кожу, да и вообще, сон важнее всяких твоих глупых игр.
      — Эй, они не глупые! Ну, может, немного глупые, но…
      — Никаких но, Карина. Тебе нужен сон, понимаешь? Как ты собираешься готовиться к экзаменам? Они, обрадую тебя, уже в этом году! Я могу купить тебе чай, чтобы ты смогла хорошо спать и высыпаться.
      — Хорошо, мамочка, — улыбнулась я, когда мы заходили в класс.
      Вася улыбнулась в ответ и жестом пригласила за вторую парту. Литература — урок с классной. Смирнова всё ещё не было, видимо, он надолго застрял в зале. Что ему там могло понадобиться, я понятия не имела.
      Саша сидел параллельно нам, на среднем ряду за второй партой. Вместе со старостой, Тамарой, а по совместительству с главной выскочкой класса. Они не разговаривали, просто молча сидели друг рядом с другом, как будто впервые повстречались.
      Звонок прозвенел. Учитель почему-то опаздывал. Все сидели спокойно, болтали в полголоса. Наверное, только я и Вася молча уставились в одну точку, думая о чём-то своём.
      Паша залетел в класс спустя минуты три. Он длинными, твёрдыми шагами прошёл в центр класса, встал около доски и сделал пору глубоких вдохов. Я пристально смотрела на него: одет в чёрную рубашку с какой-то вышивкой на воротнике. Верхняя пуговица расстёгнута. Одна рука привычно в кармане тёмных штанов, немного зауженных к щиколотке.
      Паша схватил одну подтяжку, оттянул её подальше и небрежно бросил. Ещё раз выдохнул. А все продолжали вопросительно смотреть на происходящее.
      — Признавайтесь. — Какой-то ур… Кто-то взял мою цепочку.
      Я покосилась на Сашу. Он сидел смирно, со спокойным лицом. Его зелёная неоновая толстовка сразу бросилась в глаза. «Может, — подумала я, — это он взял? Надо сказать. Нет. Какое мне дело? Это проблема Смирнова, что он потерял цепочку. Может, её никто и не брал. Да. Точно». Решение промолчать и не вмешиваться показалось мне крайне логичным. Всё равно я была уверена, что вещь найдётся, если, конечно, её, правда, кто-то украл. «И вообще, какому идиоту захочется красть чужие украшения? Какой в этом смысл?».
      Я снова посмотрела на Сашу. Он опустил глаза в парту и ладонями потёр лицо. «Точно он», — заключила я.
      Перевела взгляд на Смирнова. Он кусал губы, щёки и щурился, оглядывая одноклассников. Ещё бы, кто бы тут не нервничал, когда украли твою любимую вещь.
      — Слушайте, я не хочу ввязывать в это училок и остальных, поэтому просто верните чужую вещь. В смысле, тебе, — я поняла, что он говорил это тому, кто украл, — так прикольно будет носить мою цепочку? Заработай и купи, в чём проблема? Не обязательно кидаться на чужое. Ну? Никто не хочет сознаться? Ладно, если ты девочка, то я не буду тебя бить, — улыбнулся Смирнов, явно довольный шуткой. — И? Я жду.
      В класс неожиданно зашла учительница, взрослая женщина лет тридцати пяти.
      — О, Смирнов. А что происходит?
      Паша оглядел класс.
      — Ничего, всё в порядке. Просто рассказывал одноклассникам кое-что интересное.
      Тут Василиса ударила меня по плечу и тихо сказала:
      — Точно, я же должна была сообщить о футболе!
      Я обернулась. Паша сел на предпоследнюю парту. Рюкзак положил на соседний стул. Глянул точно на меня, и я сразу отвернулась. Щёки залил румянец чрезвычайно быстро, поэтому я попыталась сосредоточиться на уроке.
      — Слушай, — шепнула я Васе, — мне кажется, это Саша.
      — Что, Саша?
      — Ну, он цепочку украл. Я видела, как он после урока что-то сунул себе в карман, а потом тихо ушёл. И сейчас странно себя ведёт.
      — Тогда ты срочно должна сказать об этом Смирнову.
      — Ты так думаешь?
      — Конечно. Ты же видела, как она важна для него. И поговорить с новеньким должна именно ты. Понятно? Сделай это тихо, спокойно.
      — Ну, как я и умею, в принципе, — засмеялась я.
      Учительница непонятливо посмотрела в нашу сторону, и пришлось замолчать. Весь оставшийся урок, как бы я не пыталась вникать в материал, раздумывала, стоит ли мне лезть и разбираться. А вдруг, это не Саша, а я просто наеду на невинного человека? Но, может, это он, и мне удастся хоть как-то наладить отношения со Смирновым?
      Нужно сделать тихо и мирно, никого не привлекая, как сказала Вася.
      «Хорошо», — подумала я, встав из-за парты.
      — Ну, что, никто не надумал мирно отдать цепочку? — спросил Смирнов, когда учитель вышла из кабинета. В ответ молчание. — Хотите, чтобы я устроил обыск? Ладно, тогда я иду к директору.
      Времени немного. Пока Паша будет всё объяснять, пока дойдёт до кабинета, я смогла бы обо всём договориться.
      Я с успехом села на место Тамары и выдернула из уха Саши наушник.
      — The Neighbourhood?
      — Да, «daddy issues». Крутая песня, правда? Такая милая и нежная…
      — Слушай, я вообще не по этому поводу. Признайся, — шёпотом начала я, — это ведь ты взял цепочку?
      Саша испуганно на меня посмотрел и убрал наушник. Поправил толстовку. Я продолжала слушать «daddy issues», не отводя взгляда от парня. Он нервно коснулся волос, и я окончательно поняла, что цепочка у него.
      — Зачем она тебе?
      — Клянусь, я не знал, что она его, правда.
      — Тогда почему ты не отдал её сразу?
      — Я… Я… Я просто увидел её, когда собирался выходить из зала и… — Саша стал тараторить и жестами рисовать размашистые картины, — и я подобрал её, а потом понял, что она его, и он… он пришёл и стал спрашивать, и я побоялся, понимаешь?
      — Ты должен отдать её немедленно. Ты не понимаешь, какие проблемы могут начаться?
      — А давай ты ему сама отдашь? Мои губы до сих пор не зажили, и я не хочу распрощаться с ними. Пожалуйста, — Саша жалобно заскулил и словно котёнок посмотрел мне в глаза. — Прошу. Не выдавай меня.
      Я отвернулась куда-то в сторону. «А если он подумает, что это я её украла? Да и мотив у меня был — наши отношения, мягко говоря, не очень. Но, а если не подумает? Боже, надо меньше думать».
      — Давай её сюда. Быстро.
      Василиса подмигнула мне, когда я немедленно выскочила из кабинета и побежала по коридору. Паша встретился по пути, рядом с ним шла директор. Её строгие и твёрдые шаги напугали. Я остановилась, держа в руках чужую вещь. Смирнов сразу заметил, как маленькая часть украшения выглядывает из ладони. Он напряг брови и сжал кулаки. Ни Паша, ни директор не думали останавливаться.
      — Что это там у тебя? — спросила женщина, кивнув в сторону руки.
      — Всё хорошо, всё нашлось, — она вопросительно глянула на Пашу. — Правда, всё нашлось. Вот, — я раскрыла ладонь и показала им тонкую золотую цепочку.
      — Мы обязаны выяснить, кто это сделал. И откуда она у тебя? Ты её украла?
      — Никто ничего не крал. Всё разрешилось. Паша как всегда сделал из мухи слона, — я попыталась улыбнуться.
      Смирнов глядел на меня так, как если бы мы всё ещё играли в волейбол, он ударил бы с такой силой, что мне точно оторвало бы руки.
      — Смирнов! В чём дело?
      — П-простите, — Паша запнулся. И правда, это же так сложно, извиниться. — Всё, правда, разрешилось.
      Директор скептично посмотрела на нас обоих и покачала головой, шепнув: «Дети».
      — Вы разобрались?
      — Да! — мы крикнули хором.
      «И когда она уже уйдёт? Всё нашлось. Все живы. Смирнов ни с кем не подрался».
      Секунды три мы смотрели, как она удаляется. А потом ещё несколько друг на друга. Оба хотели что-то сказать, но, наверное, не решались.
      Я обратила внимание, какое у него странное лицо. Красивое, но помятое. Как будто он не спит ночами. «Оказывается, у него зелёные глаза, а не карие», — странная мысль, но я позволила ей существовать.
      — И откуда это у тебя? — смело спросил Паша.
      — Нашла случайно.
      — Врёшь ведь.
      — Смысл? Я нашла её в зале и вот, отдаю тебе. Ты, видимо, потерял, пока играл.
      — Колись, — улыбнулся он, выхватив украшение, — кого прикрываешь?
      — Да никого я не прикрываю! Лучше скажи спасибо.
      — А почему тогда сразу не отдала, когда я попросил? И, спасибо. Да, — Паша закашлялся.
      — Наверное, потому что все бы подумали, что я реально украла и стали бы считать меня воровкой. Поэтому решила отдать наедине.
      — Логично. Застегнёшь?
      Паша повернулся спиной, протянул мне цепочку. Я замерла. Смирнов сделал маленький шаг назад, чтобы быть ближе. Повеяло запахом цитрусовых. Такой кисло-сладкий аромат, который невозможно нюхать долго, потому что начинает казаться едким.
      — Уснула?
      — Сам справишься, — сказала я, отталкивая его руку и приходя в себя.
      — Ты издеваешься или как? — Паша резко развернулся.
      — А ты? Издеваешься надо мной или как?
      — Ладно, сам справлюсь, — недовольно фыркнул он.
      — Мудрое решение!
      Пришлось кричать уже вслед. Паша сунул цепочку в карман и поправил воротник рубашки, который немного топорщился и выглядел неопрятно.
      Я заскочила в класс спустя минуту. Саша с опаской глянул на меня, и я слегка кивнула.
      На геометрии в класс залетела директор. Вася как обычно была у доски и решала задачу, ни на что не обращая внимание.
      — Так, — твёрдо начала женщина, — все помнят про футбол? Наша школа должна выиграть, и я надеюсь на вас, мои самые любимые ученики!
      Я услышала, как Смирнов засмеялся, сидя на своей любимой последней парте. Директор сразу посмотрела на него, и улыбка медленно сошла с её лица.
      — И на тебя, Смирнов. Если ты не будешь в команде, то можешь забирать документы.
      Он что-то фыркнул в ответ и уставился в тетрадь, делая вид, что думает над задачей.
      — Василиса, — она, наконец, обернулась и положила мел, и то, только потому, что уже всё решила, — обращаюсь к тебе, как к капитану — список команды нужно завтра же отдать учителю! Первый матч двадцатого сентября, если мне память не изменяет. Ну, это вам точно скажут на тренировках. А на них, Смирнов, приходить обязательно! Кстати, ребята, на первой учителя не будет, и я надеюсь на вашу ответственность! Не подведите меня. 
      Он всё ещё молчал. Директор попрощалась и вышла. Вася как всегда получила пятёрку и с гордо поднятой головой села на место. Я обернулась, Паша сидел, уткнувшись носом в тетрадь, рисовал что-то на полях или на парте, не видно. Такой унылый взгляд. Скучающий. Или апатичный. Может, ему не только неинтересно, но и всё равно на геометрию. Я до сих пор не знала, гуманитарий он или технарь.
      — Смирнов, расскажи нам, по какой теореме решена эта задача?
      Он поднял голову на доску и сощурился.
      — Ну…
      — Что «ну»? Это была домашняя работа. Ты её сделал?
      — Да.
      — Тетрадь.
      Паша схватил тетрадь и с грохотом отодвинул стул. Повисла тишина, когда учитель стала рассматривать написанное.
      — И где? Смирнов, это даже не программа одиннадцатого класса. Как ты собираешься сдавать экзамен?
      — Да мне ваша математика не сдалась вообще. На какой чёрт нужны эти синусы косинусы?
      Я и Вася переглянулись. Мы обе знали, что впадать в перепалку было для него лишним. Ну, это Паша Смирнов и от него можно ожидать всего что угодно.
      — Так, ты будешь стоять у доски до конца урока. Василиса, что это за теорема?
      — Теорема косинусов гласит, что… — и дальше заумная формулировка, которую понимали, наверное, только Вася и пожилая учительница.
      Паша прошёл к своему месту и стал собирать вещи. Лицо спокойное, взгляд обычный, то есть он не нервничал, но неужели его так обидело, что он будет решать эти задачи весь урок?
      — Куда ты? — спросила учительница. — Если сейчас уйдёшь, то больше я не пущу тебя!
      — Ради бога, — пробормотал он и выскочил из класса.
      Ну, нет, Паша, ты совершил огромную ошибку. Я не хотела для него такого. Не хотела, чтобы он самовольно уходил из кабинета, а потом его бесцеремонно отчисляли. Ведь если так будет, то мы вряд ли скоро увидимся.
      Что-то с ним явно происходило, очень странное и непонятное. Все эти внезапные срывы, трудности с дыханием и контролем эмоций — тревожный звонок. Либо он просто слишком вспыльчивый. Но ведь раньше Паша не был таким. Да, он был тем ещё задирой, как сейчас, но никогда не нервничал настолько явно.
      — Мне кажется, после такого его точно отчислят, — сказала Василиса. — Не знаю, что нужно сделать, чтобы он остался.
      — Я не хочу, чтобы его отчисляли…
      — Так скажи ему об этом! Он выглядит таким одиноким…
      — Может, он сам хочет уйти, кто знает.
      — И что? Покажи, что хоть кому-то он небезразличен.
      Вася всегда была смелая. Если ей нравился парень, что большая редкость, она делала первые шаги. Могла специально столкнуться в коридоре и завязать непринуждённую беседу, а вечером идти на свидание. Она любительница всякого такого, где можно поболтать, расслабиться и не думать о каких-то серьёзных вещах. Вася часто о них думала, и ей просто необходима перезагрузка.
      — Скажи, — снова начала она, — твоя мама хоть раз видела его родителей на собрании?
      — Только маму и то, лет пять назад.
      — Вот!
      — И что ты предлагаешь сказать ему? «О, нет, Паша, остановись, не надо, ты мне небезразличен!»? Или что?
      — Боже! Карина, просто успокой его. Всем же плевать, посмотри, — я огляделась, ребята записывали что-то в тетрадях, не отвлекаясь. — Он всегда сидит один, ни с кем кроме тебя не общается.
      — Ты такая умная, я падаю просто!
      — Хватит язвить, я ей тут помочь пытаюсь, а она язвит. Иди! Иди, пока он не сделал что-то, о чём будет жалеть!
      «Была ни была», — подумала я и попросилась выйти. Натянула маску уверенности. Сжала губы, напрягла скулы и твёрдыми шагами побежала вниз, в раздевалку, надеясь ещё застать его там. Я не прогадала. Он натягивал куртку и уже собирался уходить. Увидев меня, остановился.
      — Что сбежала? Тоже заставили стоять у доски весь урок?
      — Нет, — пыталась подавить дрожь в голосе, — просто… давай вернёмся в класс.
      — С какой стати?
      — Ты хочешь забрать документы сам? Или нет?
      — Зачем тебе это?
      — Не стоит делать то, о чём пожалеешь.
      Он напряг брови и скривился в скептичной ухмылке.
      — Я сейчас должен расплакаться? Какого хрена ты бежишь за мной и говоришь этот бред, Карина?
      — Бред?
      «Супер. Отлично. Видимо, ему и так хорошо. Зачем я распинаюсь? Надо было сразу понять, что ему плевать на остальных. В его мире только Паша Смирнов и Паша Смирнов, больше никто».
      — Конечно.
      — Ты эгоист. Зануда. Задира. И самый противный человек в моей жизни.
      — А! — засмеялся он. — Вот так вот, да? А ты мелкая дура, которая думает, что я должен незамедлительно ей открыться. Ты ужасная, мерзкая, рыжая и… и я не могу описать то, как ты бесишь!
      — О, ясно. Прекрасно, мы оба друг друга бесим. Конечно, прости меня за то, что я единственная из класса пытаюсь помочь тебе и хоть как-то обращаю на тебя внимание. Прости, что беспокоюсь и не хочу, чтобы ты уходил из школы и создавал этим проблемы. Прости, что я всё ещё терплю ту фигню, которую ты делаешь.
      Смирнов опустил взгляд в пол. Тело пульсировало, руки и ноги тряслись. Хотелось сорваться на крик и врезать ему со всей силы, что только есть. Или расплакаться от такого явного равнодушия.
      — Не нужно за меня беспокоиться, — Паша сжал кулаки и опёрся плечом о стену.
      Он стал хлопать глазами слишком быстро и откинулся спиной назад. Запрокинул голову вверх, пытаясь наладить внезапно сбившееся дыхание.
      — В чём дело? — я подошла ближе к нему.
      Дотронулась до руки, но он тут же резко ударил по ней.
      — Эй!
      — Иди на урок, — с трудом сказал Паша и разжал кулаки.
      — Да у тебя же кровь, посмотри…
      — Если сейчас не уйдешь, то тебе достанется!
      Он ногтями впился в кожу, чтобы… успокоиться? Думать об этом было некогда, кажется, ему становилось всё хуже и хуже. «По-моему, он теряет сознание».