Ты - задира

Прелесть

Во время событий прошлой главы

Я поставил кружку в раковину. Посуда с грохотом упала — горка не выдержала. Отец выглянул из комнаты и прокричал:

— Паша! Что это?

— Посуда упала, — пробормотал я, пытаясь расставить всё на место.

Вряд ли он вообще понял, что я ответил. «Сейчас прибежит».

Услышал, как он громкими шагами прётся ко мне. Встал рядом, сложил руки по бокам. Уставился на меня, напрягая постаревшее раньше времени лицо.

— Может, ты её помоешь, наконец? — сказал отец и врезал смачного подзатыльника.

К счастью, это его максимум. А я даже не дёрнулся, потому что, когда он злится, всегда делает именно так. Хоть это не выводила меня из себя, не доводило до срыва и панических атак. И то, только потому, что уже успел привыкнуть.

— Ты таблетку выпил?

«Чёрт, вот же…».

Машинально опустил взгляд, и отец грубой, но худой рукой схватил за плечо.

— Паша… — выдохнул он, — ну, пожалуйста, ну, сделай это ради меня. Ты не справишься сам, понимаешь? Ну, для кого я стараюсь? Для кого я взял отпуск? Для кого я сижу целый день дома? Для тебя! Но ты же не хочешь ничего! Ничего, Паша!

— Разве тебе не знаешь, что лучше не повышать на меня голос!

Тело пробило дрожью. В глазах лёгкое помутнее. Я, трясущимися пальцами, схватил отца за футболку и оттолкнул назад. Я не мог позволить себе навредить ему. Тогда единственный вариант — выпилиться из этой жизни и жить счастливо где-нибудь там, в параллельной вселенной.

Обычно папа спокойный человек. Его звали Дмитрий Сергеевич, в прошлом владелец нескольких кафешек в городе, с хорошим достатком и любимой женой, моей матерью. Теперь он всего лишь «Дима», лишившийся всего, что когда-то ему принадлежало — денег, семьи и любимой. И молодости. Я имею в виду внешней красоты, всяких там дорогих костюмов, часов, начищенных до блеска ботинок.

Теперь он обычный фрилансер, зарабатывающий на жизнь переводом текстов с английского, немецкого и испанского языков. На первые нужды хватало. Летом я подрабатывал, как раз хватило на цепочку, которую я стараюсь постоянно носить с собой, как напоминание о первой вещи, на которую заработал сам.

— Прошу, — тихо дрожащим голос сказал отец, — выпей её.

Он смотрел так умоляюще, так жалостливо. А я не хотел пичкать себя этой фигнёй, потому что до последнего думал, что смогу контролировать всё сам. Каждый звоночек злости, каждую искорку агрессии. Особенно по отношению к любимым людям, которых было не так много.

— Ладно. Пап, не волнуйся. Я выпью. Ради тебя. Только не нервничай.

— Ты заставляешь меня нервничать, — стало больно от такого подавленого голоса.

— Прости. Просто попытайся понять меня.

Зашёл в комнату со стаканом воды в руке, открыл ящик. «Рисперидон», — про себя прочитал название. Закинул в рот и быстро запил. Гадость редкостная. Я был уверен на сто процентов, что никакие таблетки не помогут справиться с этим. Только моя сила самоконтроля, которая в последний раз неплохо так подвела.

Квартира стала коробкой, в которой мозг медленно деградировал. Но это лучше, чем бить лицо кому попало и злиться на тех, кто этого не заслуживал. Я уже, сидя дома несколько дней — честно, не помнил сколько, потому что потерял счёт и даже не знал день недели, — заведомо понимал, что в школу не вернусь. И без меня там неплохо было. Хотя, им, наверное, обидно, такого клоуна потеряли! Кто же теперь будет хамить старухе на геометрии, бить невинных, кричать, как сумасшедший? Ох, как однокласснички-то расстроились.

Ну, только одна причина могла удержать меня в этом жилище дьявола. Рыжая, неуверенная в себе — хотя в последнее время даже наоборот — вечно стесняющаяся причина. Мелкая заноза, которая всеми силами хотела сблизиться и пыталась в сарказм. Надо признать, иногда у неё получалось, что не могло не радовать.

Из-за этих волос, которые так переливались на солнце, она напоминала мне маму. Да, единственное, что у них было общее — волосы. Почему-то я так за них зацепился. Длинные, прямые, густые.

Глупо было вспоминать о маме после приёма рисперидона, как-то даже нелогично. Хотя бессмысленно было отталкивать мысли, потому что вся квартира напоминала о ней. «Как она там? Появились ли у неё ещё дети?». К чёрту. К чёрту, к чёрту, к чёрту. Только сам заставлял себя нервничать.

Надо бы пройти прогуляться. Сменил футболку, сверху напялил толстовку, накинул капюшон перед выходом. Чем больше одежды тем лучше. Правда, выйдя на солнце во всём чёрном, сразу об этом пожалел — какое необдуманное решение!

На часах семь вечера. Время, когда вся гопота района собирается вместе и ждёт какого-нибудь лоха. К великому счастью, я всегда был на него похож. Хилый, щуплый, худой. Мало ел — много двигался. Раньше. Сейчас-то каждый день зависал дома, только выходил вот на такие прогулки до парка и обратно.

Тишина — огромный плюс жизни в маленьком городе. Стоило свернуть с центральной дороги, — и никого. Конечно, кроме всяких оленей, обычно вылазиющих из нор в это время. Мне всегда казалось, что они остались в две тысячи десятом вместе со своими спортивными костюмами, кепками и неуместными прозвищами, типа: «Эй, лошара» или «очкарик», ну, или что-нибудь ещё до чёртиков банальное. Видимо, до этого города все тренды доходили с опозданием. С большим опозданием!

Как же иронично, что именно в тот момент, когда я вышел погулять на пути встретились местные альфа-самцы. Когда-то я уже дрался с ними, эти подонки чуть не сорвали с шеи цепочку. Поэтому теперь по вечерам на улицу я её не надевал. Посмотрим, до чего они заходят докопаться сейчас. Может, им понравится моя покалеченная толстовка? Или… кроссовки?

Их трое. Всего лишь трое. Всё по канону — первый, он же центральный, в очках, в спортивках, шёл, заправив руки в карманы. Двое по бокам — преданная свита, готовая в любой момент предать вожака. Тупые животные. Хотя… я чем отличался? В последнее время такое же животное. Может, немного милее на морду.