Ты здесь, со мной

Четвертая глава

ГЛАВА
ЧЕТВЕРТАЯ

После смерти родителей, я не могла найти сил жить дальше. После смерти сестры – потеряла частичку самой себя. Я была пуста. Во мне словно что-то отодрали, насильно, не соглашаясь со мной, с моей сестрой. Отняли и все. Сам мир. Теперь он представлялся нечто несовершенным, далеким и чуждым.
Я пытаюсь вспомнить сестру улыбающейся, готовой жить ради своего так и не родившегося малыша. Я всеми силами выдергивала из памяти моменты ее улыбки, смеха, блеска в глазах от любой мелочи, способная поднять ей настроение. Но всегда есть Но. Мои старания бессмысленны. Воспоминания как яд, проникают под кожу, вспыхивают одно за другим.
Дождь. Наполненный дом посетителями, провожающие в последний путь мою семью. Запах сигарет, идущий из коридора приправленный  ароматом валерьяны и дешевых духов, казалось, отделял смысл процессии. Я стояла у дверей, в расслабленной позе, пытаясь придумать тысячу идей, чтобы часы повернуть назад и ничего бы не происходило в этой комнате. Например создать машину времени, или найти способного ученого и попросить создать нечто не поддающиеся объяснению. Или в берегах моря найти бутылку и вызвать сказочное существо, способное исполнять желания. Но чудес не бывает, стрелки часов не могут сдвинуться назад и изменить прошлое. Потому я стояла и смотрела опухшими глазами от слез, как родственники, знакомые прощаются с моей семьей. Никто из них не знал их настоящими. 
Знают ли они, что мама любила по вечерам укутываться в плед, тайком что-то уплетая перед телевизором, смотря раз в неделю Грязные танцы? Или папа, приходя в нашу комнату с сестрой, укутывает под одеяло и шепчет о том, как сильно нас любит? Или сестру, так мечтающую о ребенке, что было все равно кто родиться мальчик или девочка сочиняла имена. Такие простые вещи, кажущиеся для нас обыденными в одночасье становятся всем. 
Я все стояла и не могла подойти ближе. Не смела. Понимая, что подвергнусь пересудам, не смогла сделать шаг. Я просто не смела подойти, встать к ним ближе и посмотреть на закрытую крышку и знать, больше их не увижу.
Никогда не прикоснусь к ним. И тогда я поклялась, что больше не подвиду их, стану образцовой дочерью, которой они могли гордиться даже там, на небесах. 
Слезы скатывались одна за другой, грудь сотрясалась от рыданий. После бесчисленных попыток, наконец найдя отличную квартиру, работу и будущее, я потеряла надежду. 
- Я не справилась, мамочка.
Дверь скрипнула, каким-то образом я знала, что это Николай. То ли от силы исходившей от него, или чувством, словно он моя недостающая половинка, моя душа. Я не знала. 
Он подошел не спеша, черные ботинки появились перед глазами. 
- Я ожидал увидеть тебя сердитую, ломающую мебель.
Но не плаксивую, читалось между строк. 
Я не нашлась ответом.
Зашуршала ткань: Николай присел, его дыхание смешивалось с моим, нежно касаясь кожи. Мне не понравилось это. Я не должна ощущать нечто подобное, это неправильно. Словно читая мои мысли, я услышала недовольный вздох.
Николай встал, зашумела посуда, секунда - я увидела стакан:
- Выпей. Прошу тебя, - повторил он просьбу, когда я не пошевелилась. – И позволь?
Внезапно его сильные пальцы прикоснулись моей кожи. Нежно убирая слезинки с глаз, я поразилась ощущениям. Кожа покалывала в том месте, куда прикоснулись его пальцы. 
- Никогда не видел, - казалось, ему с трудом давались слова. – Никогда не видел таких глаз.
Я смотрела в его голубизну, в то время как он смотрел на меня. 
- Словно в них спрятана глубокая печаль.
Отпив воду, я неосознанно потянулась к этому мужчине. Наплевать на запреты, я желала познать, какого прикасаться к его коже, смертельная потребность в этом поражала.
- Кира, - тоном каким было произнесено мое имя, заставило невольно посмотреть на Николая. Неожиданно для самой себя я разрыдалась. 
- Эй, ты чего малышка? – Николай прижал к своей груди, пытаясь таким образом забрать мою боль, а я плакала и рассказала ему все. 
Сейчас я хочу быть свободной. Мой шепот затерялся в воспоминаниях, во время, когда я была живой. Во время, когда я любила жизнь.