Ты знаешь, я на тебя смотрю

Ты знаешь, я на тебя смотрю

Жила-была прекрасная принцесса, и был у неё конь. А еще тысяча бриллиантов, дюжина проворных слуг и счастье в личной жизни... Впрочем, нет, не так. Жила-была простая девушка Полина, и не было у неё ни черта, кроме себя самой и всепоглощающего холодного одиночества вокруг. Того самого страшного одиночества, когда вокруг тебя тысяча лампочек, но светишься только ты. И никто не видит этого света, потому что он бьет по глазам, и гораздо легче отвести взгляд и подумать, что ничего нет, чем воспринять его и осознать, насколько он красив.

Кто сказал, что у мира есть душа? Мир — это безжалостная жестокая машина, одинаково равнодушная как к боли, так и к радости. Удалось схватиться за один маленький рычажок — и ты уже полез вверх, туда, где над тобой не грохочут огромные шестерни, перемалывающие людские судьбы в серую будничную труху.

И счастье... Это слово вообще, наверное, придумали злодеи, чтобы растить в людях зависть. Какое оно — счастье? Есть ли оно? Судя по всему, нет... А если и скажет кто-то: «я счастлив», то наврёт. Какое тут счастье, когда мечты бьются о каменные стены всеобъемлющего непонимания, как бабочки о люстру?

Хотя нет, было счастье... Но давно. Очень давно. В раннем-раннем детстве, когда каждое утро хотелось встречать с улыбкой. Когда папа брал на руки и смешно целовал в нос. Он был как волшебник, потому что работал в известном кофе-хаусе кондитером, и его десерты славились на весь город. А еще иногда он пёк свои шедевры дома, и тогда все вокруг наполнялось запахом корицы и ванили. Этот запах... И его добрые теплые руки... Но папы не стало, когда Полечке было пять лет. Его мотоцикл похоронили вместе с хозяином. А вечно пьяный мерзавец, убивший папу, говорят, даже не отсидел положенного срока... Впрочем, Бог ему судья.

Мама, правда, сориентировалась по жизни быстро и одна не осталась. Отчим, вопреки опасениям, оказался неплохим человеком. К сожалению, не более того. Он по-своему даже любил Полю... Но самым подходящим для него определением было «никакой». Да, маме с ним, по всей видимости, было хорошо. А про дочку как-то не особо думали...

Да про неё, похоже, никто не думал. Ни хорошо, ни плохо. Серая мышь, пустое место. Белковое тело, обладающее способностью к обмену веществ. И ведь нельзя сказать, что страшная. Даже хорошенькая. Не всё идеально с фигурой, но, блин... Перекормил отец в детстве плюшками, теперь никакие велотренажеры не помогают.

И к десятому классу до Полины окончательно дошло, что она нафиг не нужна ни окружающему миру, ни родственникам, ни обществу.

А еще жил-был прекрасный принц, у которого было двадцать коней всех мастей, серебристый «Мазерати» и остров в Карибском море. Впрочем, тоже не так. Жил-был обычный паренек Женя, и не было у него вообще ни фига, кроме фотоаппарата и мечты. Он считал себя врагом времени и старался остановить его в навсегда замерших моментах. Улыбки, грусть, гнев, закаты, рассветы, облака... Всё для имело смысл только на снимках.

Однако все вокруг считали его творчество пустой забавой. И сколько он не показывал матери свои работы, сравнивая их с шедеврами Лашапеля, Тестино и Уотсона, та только невнятно хмыкала и отправляла Женю делать уроки. Отцу вообще было всё параллельно. Он зарабатывал деньги. Его интересовали только практика, выгода и целесообразность. Да, он отчасти понимал увлечение сына, поэтому у Жени было неплохое, почти профессиональное оборудование: камера, сменные объективы, лицензионное программное обеспечение... Но сами результаты отца не трогали. Поэтому, когда парень окончил школу, глава семьи расторопно определил отпрыска в университет на какой-то не то «менеджмент в маркетинге», не то «маркетинг в менеджменте»... Юному фотографу было неописуемо скучно слушать лекции о том, как зарождалась экономика в древнем мире, какие деньги были у шумеров и всё такое прочее. И частенько вместо добросовестного изучения учебников он допоздна засиживался за старинной книгой Фейнингера, впитывая не способы относительно честного отъема денег у населения, а невыразимое чувство прекрасного.

Вот только успех был исключительно в профессиональной среде. Да, именитые фотографы высоко ценили способности юноши. Да, его работы расползались в Интернете, как тараканы, застигнутые внезапно включенным светом. Но среди своих он был чужим.

Странным чудаком с фотоаппаратом. Не от мира сего.

Начинался второй курс. Промозглая осень свирепо гоняла бурую листву по серым улицам. Женя шел из института в автошколу, взглядом художника анализируя все, что было вокруг, и щелкая аппаратом каждый раз, когда картинка перед глазами сцеплялась с внутренними ощущениями. Вот покосившийся дом, в распахнутом окне которого отражается облако. Вот старый «Москвич», около которого курит усталый дедушка. А вот просто открытый люк, но как он освещен!..

Десятый класс... Господи, сколько еще мук впереди! Поля идет по омерзительно-серой мокрой улице. В наушниках надрывается Sia, мечтая о Калифорнии. Поток машин раскрашивает мокрый асфальт красным и белым. Равнодушный город схватил маленькую девочку за горло своей холодной безжалостной рукой и оставил где-то внутри комок, похожий на тяжелый камень. От которого постоянно хочется плакать.

Внезапная вспышка, и глаза на время перестают видеть. Какой-то дурень с фотоаппаратом. Идиот, ну надо же смотреть, куда щелкаешь! Господи, да что же всё против меня-то?

Дома тепло и уютно. Темную комнату освещает только монитор. Женя рассматривает снимки, сделанные сегодня, и отмечает те, которым посчастливится избежать корзины. Внезапно экран показывает лицо девушки, наполовину загородившее прекрасную лепнину на фасаде старинного здания.

- Черт! Вынесло ее перед объективом... - и рука Жени тянется к кнопке «Удалить», но...