Тяга

ГЛАВА 1. Игнат. ТОЧКА ОТСЧЕТА

Как сейчас помню этот день...

Мне двадцать девять лет. Мужчина такого возраста и моего склада характера — рациональный, приученный к дисциплине боксерским рингом и жестким бизнесом — обычно достигает того уровня цинизма, когда мир перестает удивлять. Я знаю, как заключаются сделки, знаю, как работают механизмы нашего промышленно-строительного холдинга, и, что самое скучное, я слишком хорошо знаю женщин.

Избалованность вниманием — это своего рода проклятие. Когда тебе не нужно сражаться за благосклонность, ты перестаешь ценить сам трофей. В моей жизни их было много: ярких, эффектных, амбициозных. Но ни одна не задерживалась в моей голове дольше, чем длился завтрак после совместно проведенной ночи. Они были как сезонные коллекции — красивые на витрине, но быстро выходящие из моды.

Я поправил манжету рубашки, глядя в панорамное окно своего кабинета. Март в этом году был суровым: серые тучи низко висели над городом, а грязный снег никак не хотел таять. Но здесь, на тридцать четвертом этаже, царила стерильная чистота и идеальный порядок. Моя карьера шла в гору: Мирон Владиславович, генеральный директор, уже видел во мне не просто старшего менеджера, а свою правую руку.

Телефон на столе завибрировал. Мама.

— Да, Элеонора, — я смягчил голос. Перед этой женщиной я всегда пасовал.
— Игнат, дорогой, ты не забыл, что у Вадима сегодня небольшое торжество? — её голос, мелодичный и легкий, всегда действовал на меня умиротворяюще. — Он так старается со своим новым проектом в маркетинге, ему важна твоя поддержка.
— Я буду, мам. Заеду за цветами для тебя и подарком для этого оболтуса.

Отец умер семь лет назад. Мне тогда было двадцать три, и на мои плечи легла забота о семье. Мама — наша «красотка без возраста», женщина, которую отец боготворил, и Вадим — младший брат, мой антипод. Вадиму сейчас двадцать семь, он всегда был легче, улыбчивее, позитивнее. Пока я вгрызался в отчеты и строил броню вокруг нашей семьи, он учился радоваться жизни. Я не винил его за это — я сам создал условия, чтобы он мог оставаться таким. Кто-то должен быть щитом, а кто-то — тем, ради чего этот щит существует.

— Ждем тебя, сынок. Не задерживайся в своем бетонном замке.

Я положил трубку и на секунду прикрыл глаза. Семья — это единственное, что имело истинный смысл. Остальное — суета.

— Игнат Борисович? — в дверь постучала секретарь. — Мирон Владиславович просит вас зайти в малый конференц-зал. Знакомство с новыми сотрудниками из отдела логистики и снабжения.

Я кивнул, надевая пиджак. Обычная рутина. Холдинг расширялся. Мне, как человеку, которому предстояло координировать ключевые направления и проекты, нужно было знать в лицо тех, с кем придется работать в тесной связке.

В конференц-зале пахло свежесваренным кофе и новой кожей кресел. Мирон Владиславович уже был там, что-то обсуждал с главой HR.

— О, Воронцов, заходи, — ГД поманил меня рукой. — Как раз вовремя. Мы тут усиливаем логистику. Знакомься, коллеги из смежного сектора, с которыми тебе теперь делить общие KPI.

Я скользнул взглядом по шеренге новых лиц. Мужчина в очках, женщина средних лет в строгом сером костюме... и она.

Мир не остановился, нет. Я не верю в сказки о любви с первого взгляда. Но внутри меня словно сработал какой-то древний, подсознательный датчик.

— Дина Маратовна Гафиатуллина, — представила её HR-директор. — Наш новый специалист. Дина будет курировать вопросы логистики по вашим объектам.

Она сделала полшага вперед. Невысокая, на полторы головы ниже меня. Черные волосы убраны в идеальный, гладкий пучок. Никаких кричащих украшений, только крошечные жемчужины в ушах. Оливковая кожа, тонкие запястья. Но больше всего меня поразили глаза — глубокие, карие, в которых затаилось какое-то странное спокойствие, граничащее с отстраненностью. В ней была благородная, скрытая красота, которая не требует макияжа, чтобы заявить о себе.

Она смотрела прямо, не опуская взгляда, но и не бросая вызов. Безупречная субординация.

— Очень приятно, — голос у неё был негромкий, но четкий.

Я протянул руку, как того требовал этикет. Её ладонь была маленькой и прохладной. И в ту секунду, когда мои пальцы коснулись её кожи, я увидел его.

Золотой ободок на безымянном пальце. Простое, классическое обручальное кольцо.

В этот же миг в моей голове сработал жесткий внутренний алгоритм. «Замужем. Чужая. Не трогать».

Я не был святошей, но у меня был кодекс. Я никогда не играл на чужом поле. Это было вопросом самоуважения. К тому же, замужние женщины всегда несли с собой проблемы, которые я терпеть не мог.

Я разжал руку быстрее, чем следовало.

— Игнат Борисович Воронцов, — мой голос прозвучал суше, чем обычно. — Надеюсь на вашу исполнительность, Дина Маратовна. Наш отделы работают в жестком ритме, у нас нет времени на раскачку и ошибки.

Я увидел, как она едва заметно кивнула. В её глазах не промелькнуло ни обиды, ни кокетства. Только спокойное понимание.

— Я осведомлена о ваших требованиях, Игнат Борисович. Постараюсь соответствовать.

Весь оставшийся день я работал с утроенной силой, словно пытаясь выжечь из памяти этот мимолетный тактильный контакт. Но образ этой женщины — тихой, закрытой, с этим чертовым кольцом — продолжал всплывать перед глазами. Она была... правильной. Светлой.

Вечером, после семейного ужина, где я, как и обещал, поздравил Вадима, я поехал в бар в центре города. Мы договорились встретиться с Дмитрием. Дима был моим единственным близким другом, и хотя он работал коммерческим директором в совершенно другой сфере — в IT-гиганте, — мы понимали друг друга с полуслова.

— Ну и чего ты хмурый, как грозовая туча? — Дмитрий пододвинул мне стакан с виски. — Опять Мирон накидал задач на выходные?

Я сделал глоток, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло.
— Нет, задачи — это ерунда. Просто... день странный.
— Что, очередная девица из твоего списка решила, что она «та самая» и начала намекать на загс? — ухмыльнулся Дим.
— Нет. В офис взяли новую сотрудницу. В смежный отдел.
— И? — друг оживился. — Если ты об этом заговорил, значит, там есть на что посмотреть. Красивая?
— Красивая, — я ответил слишком быстро. — Но замужем.