Тяжелые будни кадетки Академии Боевых Драконов

Глава 4

Глава 4

Соседки Евгении уснули почти мгновенно, и она была бы рада сделать тоже, но только она положила голову на подушку, как с ней связался её «квартирант».

«Ты не поговорила с Элем!», – упрекнули её.

«Насколько я помню, я с ним разговаривала», – возразила она.

«Ты прекрасно поняла о чём я!», – ворчливо парировали в ответ.

«Ты был со мной и сам видел, что обстоятельства не благоприятствовали тому, о чем ты хотел, чтобы я с ним поговорила», – резонно заметила Евгения.

«Но ты и с Биргиттой тоже не поговорила! Тоже обстоятельства не благоприятствовали?», – ворчливо заметили в ответ.

«Нет, не благоприятствовали. С деканом я поговорю, когда у нас с ней будет индивидуальное занятие! – с вызовом объяснила девушка и даже не попросила, а потребовала: – А теперь будь добр, дай мне поспать! Мне завтра рано вставать!»

Ответом ей стала обиженная тишина. Однако Евгения слишком устала и хотела спать, чтобы обратить внимание на такую мелочь как то, что её «квартирант» не пожелал ей спокойной ночи.

К слову, ночь оказалась спокойной и без его пожеланий. Но при этом или же, наоборот, из-за этого ужасно короткой.

Казалось бы, только что закрыла глаза, а уже…

– Подъём, сони! – громко будила всех Зания. – Пробежка зовёт!

– Что? Уже? – простонала Арика.

– Я быстро одеваюсь, поэтому ещё пять минуточек посплю, а вы собирайтесь, – сонно пробормотала Олари.

– Я тоже быстро собираюсь, – поддакнула Евгения, пытаясь перевернуться на другой бок.

Вот только кто ж ей позволил.

– Никаких быстро собираюсь! – пресекла на корню «бунт» на корабле Зания. – Быстро подорвались и марш в ванную!

Жертвы раннего подъема тяжело вздохнули, с ненавистью посмотрели на отвратительно бодрую подругу и отправились в ванную, а Зания отправилась на кухню.

Пока её подруги, одна за другой, принимали душ, приходили в себя ото сна и приводили себя в порядок, Зания разогрела с помощью магии булочки и приготовила ароматный, бодрящий чай.

Она опасалась, что подруг придется подгонять. Но те приятно её удивили. Явились пред её светлы очи даже раньше, чем она успела заскучать. Все как одна всё ещё недовольные и жмурящиеся, но зато уже в спортивных костюмах.

– А я вам чай приготовила и булочки с корицей разогрела! – предложила Зания «взятку».

Которую, однако, не оценили.

– О боги, потише! – поморщившись от слишком громкого и радостного возгласа, попросила Олари.

– Спасибо, – буркнула Арика, посмотрев и на чай, и на булочки с таким мрачным видом, словно и первое и второе было приправлено солидной долей смертельного яда. Однако при этом ни от первого, ни от второго не отказалась.

– Никогда не понимала, как можно радоваться жизни с утра, – недовольно проворчала Евгения, которую, как и Олари, передернуло от слишком громкого и слишком исполненного энтузиазма голоса подруги.

– Секрет прост, – улыбнулась Зания. – Просто после того, как я побывала на передовой, я люблю каждое мгновение жизни. Да и пробежка по утрам действительно помогает! Вы и сами скоро это почувствуете! – пообещала она им. И блаженно добавила: – Утренний воздух наполняет энергией каждую клеточку вашего тела и делает его сильным и бодрым! Вот почему утром бежится всегда особенно легко и радостно!

– Угум, – кисло согласились с ней подруги, ни одна из которых не верила, что они, и в самом деле, почувствуют, что им бежится легко и радостно.

И они оказались правы…

Ночью прошёл дождь и воздух на улице оказался свежим и густым. Утренний туман, словно тонкая, легкая вуаль, окутывал собой пожелтевшую траву, опавшие листья, окрестности корпусов и убегающую вперед пешеходную дорожку. Эхом разносящееся в воздухе пение птиц аккомпанировало шелесту ветра поскрипыванию веток деревьев.

– Правда на улице хорошо? Так свежо! – вдохнув полной грудью, блаженным голосом поинтересовалась у подруг Зания.

– Угум, свежо – это точно! – ежась от осенней утренней прохлады, прокомментировала Олари.

Евгения же и Арика и вовсе отделались угрюмым: «Мугу».

– Эй выше нос! – попыталась подбодрить подруг Зания. Однако с тем же успехом она могла подбадривать с трудом переставляющих ноги зомби, от которых, к слову, её подруги, по крайней мере, своей походкой, недалеко ушли.

Так что, лишнее и говорить, что легко и радостно бежалось одной лишь Зании.

Что же касается Евгении, Арики и Олари, то для них пробежка оказалась скорее испытанием на выносливость, чем хоть сколько-нибудь радостью.

Несмотря на свежий воздух, каждая клеточка их тела, вопреки обещаниям подруги, не наполнялась энергией, а теряла её. Ноги казались чугунными. Дыхание довольно скоро стало тяжелым и прерывистым. Сердце билось о ребра, вопя: «Выпустите меня отсюда!», пульс в ушах набатом отстукивал азбукой Морза: «Ненавижу пробежки! Ненавижу утро! Ненавижу военную академию! Ненавижу Занию!»

Отвратительно же бодрая ничего не подозревающая Зания бежала впереди и откровенно испытывала их терпение!

Она то и дело оборачивалась, ободряя подруг воодушевляющими возгласами, пытаясь передать часть своего энтузиазма и любви к утренним пробежкам. Ну вот совсем у человека, совести нет!

– Девоньки, ну же! Ещё чуть-чуть! – восклицала она, видя, насколько отстали её подруги и насколько несчастные у них лица. – Посмотрите вокруг! Посмотрите, как на улице красиво! Вдохните воздух полной грудью! Это стоит того!

– Кому как! Тебе красиво, ты и смотри! Тебе нравится, ты и дыши! – бурчали себе под нос подруги, вопрошая друг у друга: – Она это серьёзно или издевается?!

По мере того, как пробежка продолжалась, утренний туман рассеивался, открывая взору более ясные контуры окружающего мира. Лучи солнца пробивались сквозь дождевые облака, согревая замерзшую за ночь землю. Сердце Зании пело всё громче в унисон со звонким пением птиц. В сердцах Евгении, Олари и Арики всё ярче разжигалась бунтарская искра. Из которой в конце концов разгорелось пламя.