Тяжелые будни кадетки Академии Боевых Драконов

Глава 8

Глава 8

– Итак, Жени-и, о чём ты хотела со мной поговорить? – наливая себе и Евгении в чашку чай, спросила Биргитта. Зания тем временем налила себе чай из другого чайничка сама.

Евгения кивнула, отпила глоток горячего чая и покосилась на Занию.

– Ты хочешь, чтобы я поклялась на своей крови, что, начиная с этой секунды, ни одно слово, услышанное мной в этих стенах, никогда не будет мной передано никому другому? – поняла та.

Евгения кивнула, отпила глоток горячего чая и покосилась на Занию.

Та вместо ответа, вытащила из прикрепленных к лодыжке ножен небольшой кинжал, его лезвие блеснуло в свете проникающих сквозь окно солнечных лучей. Зания быстрым, уверенным движением разрезала им себе руку и начала произносить слова клятвы…

Струйка крови скатилась с её запястья, но не упала на поверхность стола, а сформировала в воздухе круг, который тут же расширился, окружив её собой, заключив её в себя.

Слова клятвы эхом разнеслись по комнате, их ритм и вибрация, казалось, резонировали с ударами сердца всех присутствующих в комнате. Излучая слабый, мерцающий свет, круг становился всё ярче и ярче до тех пор, пока его свечение не распространилось по телу Зании.

Вначале засветилась рана на её руке, затем, взобравшись по руке, свет распространился на её шею, после чего окутал сиянием её голову и наконец спустился к сердцу и исчез в районе солнечного сплетения.

Как только Зания произнесла последнее слово клятвы, рана на её запястье сама собой затянулась.

– Клятва принята, – одновременно, и чтобы просто что-то сказать, и чтобы объяснить попаданке значение того, почему рана затянулась сама собой, проговорили Биргитта.

Евгения снова кивнула, её взгляд стал сосредоточенным и напряженным. Она глубоко и судорожно вдохнула, словно в её легких резко перестало хватать воздуха, затем выдохнула и наконец рассказала наставнице и подруге всё, что знала от начала и до конца.

– Твоей сумеречной сутью является Валентайн Бриен фон дер Аргент… И его убили заговорщики… Заговорщики, одним из которых является жрец, который тебя венчал?.. – задумчиво проговорила Биргитта, пытаясь понять, какое отношение эта история имеет к ней.

«Скажи ей, что имя жреца Аръяр Миртель, а имя Его Сиятельства герцог Адамант Вестгейерский» – подсказал дракон.

– Валентайн просит передать вам, что имя жреца Аръяр Миртель, а имя Его Сиятельства герцог Адамант Вестгейерский, – послушно передала Евгения.

От лица её собеседницы, казалось, отхлынула вся кровь. Её рука, в которой она держала чашку, нервно дернулась. Будь чашка наполнена до верху, а не наполовину, её содержимое обязательно расплескалось бы. Биргитта замерла, её взгляд застыл на Евгении, а глаза расширились и слегка округлились.

– Что-о? – переспросила декан, опуская чашку на блюдце.

Поразило известие и Занию. Её взгляд стал напряженным, а рука сама собой нашла рукоятку кинжала и крепко его сжала.

Евгения начала было повторять то, что только что сказала, но Биргитта, её остановила.

– Не надо, – подняла он вверх раскрытую ладонь. Голос её звучал взволнованно. – Я прекрасно услышала тебя и в первый раз, я просто не могу поверить…

– Я тоже… – выдохнула Зания.

И на несколько долгих тягостных секунд комната погрузилась в гнетущее молчание.

– Вы не верите в то, что сказанное Валентайном правда? – в конце концов не выдержав, растерянно уточнила Евгения.

«Похоже на то, – ворчливо отозвался в её голове дракон. – Скажи ей, что она дура, никудышная провидица и что я в ней разочарован! Но даже если не верит, пусть будет поосторожней с Вестгейерским. Если ей, конечно, дорога её жизнь!»

– Нет, дело не в этом, – задумчиво проговорила меж тем Биргитта. – Наоборот, я не то, чтобы уже знала это… или догадывалась… Скорее подспудно чувствовала, но не могла понять, что я чувствую. Было что-то в поведении герцога, что мне оставалось непонятным, что-то, что выходило за рамки обычного скептицизма, высокомерия и пристрастности.

Она замолчала на несколько секунд, углубившись в воспоминания и анализ своих чувств. Взгляд её стал отстранённым и далеким, а в комнате вновь воцарилась напряжённая тишина, которую нарушало лишь тихое тиканье старинных часов на стене.

Евгения думала, что наставница больше ничего не скажет, но она заговорила вновь:

– К тому же я доверю слову самого Валентайна. В первый год моей службы я была его адъютантом. Я не возьмусь утверждать, что я знаю его, как никто другой, но в его честности я уверена. Он никогда не уклонялся от правды, даже когда она была жёсткой или неприятной. Я помню много случаев, когда его прямолинейность и принципиальность ставили его в трудное положение, но он никогда не отступал от своих убеждений и принципов. Так что проблема не в полковнике фон дер Аргент, а в том, что герцог Адамант Вестгейерский… брат Великого короля. И Его Величество ему полностью доверяет.

Биргитта снова замолчала, её лицо приобрело мрачное выражение. Она тяжело вздохнула и продолжила.

– Настолько доверяет, что не поверил бы даже и словам живого Валентайна, не говоря уже о его призраке, – закончила она, сокрушенно покачивая головой.

«В этом она права, – прокомментировал её слова дракон. – Показания призраков считаются даже более ненадежными, чем показания живых. И, к сожалению, небезосновательно. Случаев, когда призраки, просто из вредности или, преследуя какие-то свои цели, сообщали неправду более, чем достаточно для такого отношения. И, если живого, можно заставить говорить правду, взяв с него кровную клятву, призрака можно припугнуть развеиванием, то, что касается таких как я, то нас даже припугнуть нельзя».

– Поэтому я не могу прийти к нему с этой информацией без доказательств, – продолжала меж тем Биргитта, поигрывая висевшим у неё на шее кулоном. – Хотя и с доказательствами тоже… – продолжала она, склонив голову набок и посмотрев куда-то в сторону. – Боюсь, Его Величество поверит в то, что его любимый брат, которого он считает своим лучшим другом и самым верным соратником – заговорщик, лишь в том случае, если он услышит о заговоре из его уст, – криво усмехнувшись, проговорила она.