"Тяжелый случай" для дракона

Глава 4. Врачебная тайна и старый кошелек

Александра

Сон лечит. Это аксиома. Но только если этот сон не прерывают звуки, напоминающие миграцию стада слонов по паркету.

Я вынырнула из забытья резко, словно от толчка. Голова гудела, тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку, а затем наспех склеили обратно. Но разбудила меня не боль. Разбудил шум.

В доме, который еще несколько часов назад напоминал склеп, царила суета. Топот ног, звон посуды, истеричные выкрики мачехи где-то внизу.

— Живее! Открывайте парадные двери! Где лакеи? Почему пыль на перилах?!

Я с трудом разлепила глаза. За окном уже стемнело, в комнате сгустились тени. Сколько я проспала? Часа три? Четыре?

Судя по уровню паники в голосе Элеоноры, к нам пожаловал как минимум король. Или налоговая инспекция.

— Лорд Авьер уже во дворе! — донесся до меня чей-то испуганный визг из коридора.

Авьер.

Это имя сработало как нашатырь. Остатки сонливости будто рукой сняло. Память Алексии тут же услужливо подсунула нужные данные: Рафал Авьер. Девятый жених. Тот самый, чье письмо я так пафосно решила проигнорировать, отложив знакомство с его содержанием на потом.

Значит, он приехал лично. Быстро. Слишком быстро для того, кто просто решил отказаться от брака. Обычно отказы присылают с посыльным, чтобы не видеть слез отвергнутой невесты. Личный визит означал что-то другое.

Любопытство — профессиональная черта любого диагноста. Я должна была увидеть этого «счастливчика». Или хотя бы понять, к чему готовиться.

С кряхтением спустила ноги с кровати. Пол снова обжег холодом ступни. Тело слушалось плохо, координация была на уровне пьяного матроса, но адреналин помогал держаться вертикально.

Я накинула на плечи плотный халат, который лежал на кресле (господи, он был размером с чехол для танка), и, стараясь не шаркать, поплелась к двери.

Коридор был пуст — всех слуг, видимо, согнали вниз для торжественной встречи.

Это мне на руку.

Я тихо, насколько позволяла моя комплекция, подобралась к лестничному пролету. Спрятавшись за массивной колонной, превратилась в слух.

Внизу, в просторном холле, горели все свечи. Там стояла Элеонора, нервно теребя кружевной платок, и мужчина, которого я сразу узнала, хотя видела впервые.

Граф Вайрон. Мой, так сказать, отец.

Выглядел он... жалко. Высокий, но сутулый, с бегающим взглядом и редеющими волосами. В его лице не было ни капли той твердости, которая должна быть у главы рода. Только усталость и раздражение.

— Ты уверен, что это он? — шипела Элеонора, не замечая меня наверху. — Зачем он приехал лично? Отказ можно было прислать и письмом! Кстати, ты открыл то послание, что пришло от него утром?

— Не успел, — голос отца дрожал от волнения, он нервно отер лоб платком. — Мне как раз сообщили, что Алексия упала в реку. Я бросил конверт на столик в её комнате, а потом в этой суматохе совсем забыл о нем. А теперь... Теперь поздно гадать. Люди в городе видели герб на дверце экипажа. Черный дракон! Ошибки быть не может, это Авьер. И если он приехал сам, без предупреждения... значит, ему что-то нужно.

— Не что-то, а кто-то! — перебила мачеха. — Невеста! Но Алексия? Ты видел её сегодня? Она выглядит как утопленная крыса! Бледная, отекшая, волосы как мочалка! Если он встретит её сейчас, то не просто откажется, он ославит нас на все королевство! Скажет, что мы пытались подсунуть ему больной скот.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Больной скот». Отлично, мамочка. Просто прекрасно.

— И что ты предлагаешь? — спросил отец. — Спрятать её?

— Именно! — глаза Элеоноры лихорадочно блестели. — Мы не можем показать её в таком виде. Это будет позор на весь род! Скажем, что она нездорова. Что слегла от... волнения после падения в реку. Попросим перенести встречу на другой день. За это время приведем её в порядок, напудрим, затянем в корсет... Сделаем хоть что-то, чтобы она не походила на кикимору, вылезшую из болота. Иначе он сбежит сию же минуту!

Отец помолчал, разглядывая носки своих сапог. Я ждала. Где-то в глубине души, в том уголке, где еще жила маленькая обиженная Алексия, теплилась надежда. Надежда, что он скажет: «Замолчи, Элеонора! Это моя дочь, и я не позволю тебе так о ней отзываться».

— Ты права, — выдохнул он. — Выкуп Авьера может приумножить достаток семьи. Мы не должны упускать такой шанс. Если лорд увидит Алексию в столь неприглядном состоянии... он развернется и уедет. Лучше не рисковать. Скажем, что ей нездоровится, и попросим отсрочку. Главное — не спугнуть его сейчас.

Надежда в душе Алексии умерла, тихо пискнув. А вот во мне поднялась холодная, расчетливая ярость.

Ах вы ж, паразиты.

Я сделала шаг вперед, собираясь выйти на свет и устроить им такой скандал, от которого у папеньки случится гипертонический криз, а у мачехи — нервная экзема. Хотела высказать им всё. Намеревалась спуститься по этой лестнице, пусть даже кубарем, и рассмеяться им в лицо. Я бы вела себя так отвратительно, так грубо и нелепо, что этот таинственный Лорд сбежал бы в ужасе, и их драгоценная сделка сорвалась бы к чертям.