"Тяжелый случай" для дракона

Глава 9. Портрет идеальной жертвы

Александра

Вечер после поездки в город я решила провести в режиме самоизоляции. Мой лимит на общение с родственниками был исчерпан еще за завтраком, а после сцены на улице нервная система требовала тишины и покоя.

Ужин мне принесли в комнату — Марта, сияющая от гордости за наши покупки, расставила тарелки на столике у камина. Вареная курица, овощи и никаких сдобных булок. Прогресс.

Остаток вечера я посвятила тому, чем должен заниматься любой попаданец, у которого есть хоть капля мозгов, — сбору информации. Библиотека в поместье Вайрон была обширной, хоть и запущенной. Судя по слою пыли, книги здесь открывали реже, чем шампанское по праздникам.

Я набрала стопку томов: «История королевства», «Этикет для юных леди», «География и расы» и что-то вроде «Основ магии для чайников» (название было пафоснее, но суть та же). К моему огромному облегчению, язык я понимала. Буквы были незнакомыми, вычурными, но стоило мне сосредоточиться, как мозг Алексии услужливо переводил закорючки в понятные смыслы.

Чтение затянулось за полночь.

Мир оказался интересным, но сложным. Магия здесь была, но владели ей немногие. Аристократия держалась на родословных и землях. А этикет... О, это было отдельное минное поле. Оказывается, я уже нарушила с десяток правил, просто посмотрев кому-то в глаза дольше трех секунд или заговорив первой.

В перерывах между главами о правильном поклоне мои мысли возвращались к дневному инциденту.

Тот громила. Страж лорда Авьера.

Его лицо с тонким шрамом стояло перед глазами. Наглый, самоуверенный тип. Типичный представитель силовой структуры, который считает, что наличие меча и богатого хозяина дает ему право творить беспредел.

— Надо будет обязательно упомянуть об этом завтра, — пробормотала я, мысленно ставя жирную галочку в списке претензий. — Если лорд Авьер хочет произвести впечатление, ему стоит держать своих псов на более коротком поводке. Богатство — не повод распускать руки.

Уснула я с книгой на груди, чувствуя, как мозг пухнет от новых знаний.

Утро встретило меня серым небом и густым, одуряющим ароматом свежей сдобы, доносившимся с кухни. Этот запах, который раньше наверняка был для Алексии лучшим будильником, сейчас лишь раздражал — как напоминание о том, что теперь под строжайшим запретом. Сцепив зубы, я честно выполнила комплекс щадящих упражнений, приучая это рыхлое, непослушное тело к физической активности, и лишь потом, закончив с необходимыми водными процедурами, отправилась на завтрак.

В столовую я спустилась одной из первых, решив не изменять новой привычке.

За длинным столом сидел только отец. Он хмуро жевал тост, просматривая какие-то счета. Увидев меня, мужчина лишь скривился, словно у него внезапно заболел зуб, и демонстративно отвернулся к окну.

— Доброе утро, отец, — вежливо произнесла я, занимая свое место.

— Хм, — буркнул он, не удостоив меня взглядом. — Надеюсь, сегодня ты не собираешься устраивать цирк? Вечером приедет лорд. Веди себя тише воды, ниже травы. И сделай милость, выбери наряд, который хоть немного скроет недостатки твоей фигуры. Постарайся выглядеть достойно и не опозорить нас. Не хватало еще, чтобы гость с порога был обескуражен твоим, скажем так, чрезмерно цветущим видом.

— Я буду сама любезность, — пообещала я, накладывая кашу и стараясь пропустить не очень тонко завуалированное оскорбление мимо ушей. — Если, конечно, никто не будет пытаться продать меня ради приумножения и без того немалого капитала прямо за столом.

Отец открыл было рот, чтобы разразиться очередной тирадой, но тут двери столовой распахнулись, и в помещение вихрем ворвалась Элис.

Она была в новом розовом платье, которое делало её похожей на безе, и сжимала в руках несколько холстов.

— Папа! Мама! Смотрите! — звенел её голосок. — Художник привез портреты! Они готовы!

За ней, пыхтя, семенила Элеонора, которая, видимо, пыталась не отставать от дочери даже на лестнице.

Элис подбежала к отцу и сунула ему под нос первый портрет.

— Посмотри! Разве я не чудо? Художник сказал, что моя красота вдохновила его на шедевр!

Я скосила глаза. На холсте была изображена Элис — еще более приукрашенная, с глазами в пол-лица и талией, которой позавидовала бы оса.

Отец расплылся в улыбке, откладывая счета. Его лицо мгновенно преобразилось: исчезла хмурость, разгладились морщины. Он смотрел на портрет с нескрываемым обожанием.

— Красавица, — проворковал он. — Настоящий алмаз. Ты — гордость нашей семьи, Элис. С такими портретами женихи будут выстраиваться в очередь от самого тракта. Мы выберем тебе лучшего. Герцога, не меньше!

— Или принца! — подхватила Элеонора, гладя дочь по голове. — Ты рождена для дворца, милая.

Семейная идиллия была настолько приторной, что у меня свело скулы. Я молча продолжала есть, стараясь не отсвечивать. Но, видимо, мое присутствие само по себе раздражало графа.

Он поднял взгляд от портрета Элис, посмотрел на меня, и его лицо снова скривилось в гримасе разочарования.

— Жаль, — бросил он, даже не пытаясь понизить голос. — Жаль, что Алексия не взяла ни капли красоты своей матери. Та была первой красавицей города, а это... В кого она вообще такая уродилась? Ни стати, ни грации. Одно недоразумение.