"Тяжелый случай" для дракона

Глава 11. Ужин с сюрпризом

Александра

Ужин начался в гнетущей атмосфере. Стол ломился от запеченной дичи, соусов и пирогов. Из всего этого великолепия я смогла выбрать только кусочек рыбы и тушеные овощи, но съесть все равно ничего не получилось — аппетит пропал напрочь под пристальным взглядом стража.

Он сидел напротив меня, вальяжно развалившись на стуле, и, кажется, совсем не интересовался едой. Наглец просто наблюдал. За мной. За отцом. За Элис, которая морщила нос каждый раз, когда «нежеланный гость» тянулся за бокалом.

Отец с мачехой, игнорируя напряжение, взялись за дело.

— Наша Алексия — настоящее сокровище, — разливался соловьем граф, подливая вина лорду. — Тихая, скромная. Из дома ни ногой. Все время проводит за вышивкой или чтением книг. Раз в неделю обязательно посещает храм, молится по несколько часов.

— И такая покладистая! — поддакнула Элеонора, входя в раж. — Никогда не перечит старшим. Слово отца для неё закон. Идеальная жена, которая будет тенью своего мужа. А как она вышивает! Исключительно благопристойные узоры. Никаких фривольностей, — мачеха сделала паузу, чтобы перевести дух, и продолжила с еще большим энтузиазмом. — И хозяйка отменная. Знает цену каждой монете, не то что нынешние вертихвостки, которым лишь бы шелка да ленты скупать. Алексия даже наряды предпочитает скромные, неброские, потому что считает, что главное украшение девушки — это её кротость и добродетель. А голос у неё тихий, как у мышки. Вы никогда не услышите от неё бранного слова или, упаси Создатель, спора. Она словно чистый ручей — прозрачна и спокойна.

Я чуть не поперхнулась водой.

«Прошу прощения? Это точно про меня? Покладистая. Неконфликтная. Прям мышка, ага! Ну, серьезно? Они описывают какую-то другую девушку или у них коллективная галлюцинация? Особенно про «скромные наряды» после того, как эти дегенераты годами запихивали Алексию в безвкусные чехлы».

Я подняла глаза и снова наткнулась на взгляд воина. Он издевательски выгнул черную бровь, и уголок его губ пополз вверх, едва сдерживая улыбку. Он явно наслаждался бессовестным потоком лжи, льющимся от моих родственничков. Это раздражало. Безумно раздражало.

Сам же лорд сидел с прямой, как палка, спиной и выглядел так, будто его заставили съесть лимон, но запретили морщиться. Он вежливо кивал невпопад, то и дело бросая на «стража» взгляды, полные немого страдания.

— Да-да, конечно... — бормотал он. — Замечательно…

Прошел почти час. За это время я не проронила ни слова, сосредоточенно проводя аутопсию тушеным овощам на своей тарелке, пока мачеха продолжала сочинять мою биографию святой мученицы. Отец бросал на меня одобрительные взгляды — мол, молодец, сидишь как мебель, так и продолжай.

Внезапно лорд откашлялся. Мне на мгновение померещилось, что он среагировал на какой-то знак от своего спутника — уж слишком выразительно страж перед этим постучал пальцем по столу. Столь странное невербальное общение показалось мне подозрительным. Но, возможно, это была лишь игра моего воображения.

— Гхм... Граф, ваша дочь действительно... очень молчалива, — произнес он с той интонацией, с которой обычно объявляют о начале конца света. — Но мне бы хотелось услышать и её голос.

Отец напрягся.

— О, она просто стесняется вашего величия, милорд!

— И всё же, — лорд криво улыбнулся, словно извиняясь. — До меня дошли слухи... весьма любопытные слухи. Говорят, вчера леди Алексия посещала город и встретилась там с моим... кхм... начальником охраны. И эта встреча была, скажем так, запоминающейся.

В столовой стало тихо. Отец замер с вилкой у рта. Элис вытаращила глаза.

Я медленно положила приборы. Значит, этот наглец всё-таки нажаловался. Решил действовать на опережение и напридумывал небылиц? Рассказал, как я «лаяла» на него?

— Неужели? — я подняла голову и посмотрела прямо на лорда. — Не поведаете ли вы нам эту историю?

— Я бы предпочел услышать вашу версию, — вдруг подал голос страж.

Его бас прозвучал в тишине как раскат грома.

Отец нахмурился, но, помня о важности гостя, сдержал первый порыв гнева. Он натянул вежливую улыбку, хотя в глазах мелькнуло раздражение.

— Любезный, — произнес он сдержанно. — Не стоит вмешиваться в разговор господ. Это невежливо.

Но страж даже ухом не повел, проигнорировав замечание, словно жужжание мухи. Он смотрел только на меня. С вызовом.

— Ну же, леди Алексия, — его голос сочился насмешкой. — Расскажите родителям, как вы вчера геройствовали. Уверен, они одобрят такое рвение помочь слабому.

Я сузила глаза. Ах так? Ты хочешь войны? Ты её получишь.

— Ну если вы настаиваете, — мои слова зазвенели от холодной ярости. — Отец, матушка, прошу прощения, я не хотела поднимать столь неприятную тему за столом, чтобы не смущать гостя. Но раз уж спросили...

Я повернулась к лорду.

— Милорд Авьер, при всем уважении к вашему статусу, я считаю, что вам следует быть строже с вашими подчиненными. То, что я видела вчера на рынке, недопустимо.

Отец выпучил глаза так, что я всерьез забеспокоилась о риске экзофтальма, и начал беззвучно шикать в мою сторону, но меня уже было не остановить.