"Тяжелый случай" для дракона

Глава 12. Театр лицемерия

Александра

В столовой повисла тишина, которую можно было резать ножом и подавать на десерт вместо пирожных. Тягучая, плотная, звенящая.

Я сидела неподвижно, лишь удивленно вскинув брови. Внутри бушевал ураган эмоций — от шока до нервного смеха, — но внешне я оставалась невозмутимой. Годы работы в медицине научили меня держать лицо даже тогда, когда пациент сообщает, что лечил гастрит керосином.

Я просто смотрела на Рафала. На его наглую, торжествующую ухмылку, на шрам, который при таком освещении казался еще более зловещим, и анализировала.

Значит, лорд — это он. Молодой, сильный, опасный. А тот несчастный мужчина в золоте, который сейчас выглядел так, будто вот-вот сползет под стол от облегчения, — всего лишь подставное лицо.

Ловко. Черт возьми, это было действительно ловко.

Первым отмер отец. Звук, вырвавшийся из его горла, напоминал икоту умирающего тюленя.

— В-вы... — он побелел так, что стал сливаться с накрахмаленной скатертью. — Вы — лорд Авьер? Но... но как же... Какая нелепая ошибка! Какое чудовищное недоразумение! — он вскочил со стула, едва не опрокинув бокал с вином, и начал суетливо кланяться, не зная, куда деть руки. — Милорд! Прошу простить нас! Мы были введены в заблуждение! Почему же вы сразу не сказали? Зачем же... в таком виде?

Рафал медленно перевел взгляд на графа. В его глазах плескалось ледяное спокойствие хищника, который играет с жертвой перед тем, как перекусить ей хребет.

— Разве я не пытался? — его голос был мягким, вежливым, но от сарказма в нем сводило зубы. — Вспомните нашу встречу во дворе, граф. Мне даже рта раскрыть не дали. Вы и ваша очаровательная супруга были так заняты, прыгая вокруг моего поверенного и рассыпаясь в любезностях перед его камзолом, что на меня даже не взглянули.

Мачеха схватилась за сердце, её глаза расширились от ужаса.

— Но... но он же был в карете! И этот камзол! — пискнула она в свое оправдание, указывая дрожащей рукой на Эдвина. — Он стоит целое состояние! Разве слуга может позволить себе одеваться в золото и бархат? А вы... вы ехали верхом! И одеты... как наемник! Мы подумали... это же естественно!

— Жалование моего поверенного позволяет одеваться так, как ему вздумается, хоть в шелка, хоть в рубище, — лениво отозвался Рафал, и от его усмешки температура в комнате упала на пару градусов. — К тому же, Эдвин — мой доверенный человек, служащий моему роду с тех пор, как вы еще играли в куклы, мадам. Он уже не в том возрасте, чтобы трястись в седле по пыльным дорогам. Я ценю своих людей. Или вы считаете, что следовало заставить старика страдать в седле или на козлах ради соблюдения ваших стереотипов?

— О нет, что вы! — замахал руками отец. — Это благородно! Исключительно благородно! Мы просто... мы виноваты! Мы были слепы!

— Именно, — кивнул Рафал. — Вы сделали поспешные выводы, основываясь лишь на том, что увидели. Дорогая одежда не делает человека лордом, граф. А скромная броня не делает его слугой.

Я перевела взгляд на Элис. Сестрица вжала голову в плечи, пытаясь стать невидимой. Её лицо пылало пунцовым цветом. Еще бы — полчаса назад она назвала одного из самых богатых людей королевства «плебеем», а его поверенного — «старым уродом».

Наблюдать за тем, как с моих родственников слетает спесь, как шелуха с луковицы, было неожиданно приятно. Рафал одним щелчком пальцев превратил их из надменных аристократов в напуганных лакеев.

— Простите нас, милорд! — продолжал причитать отец. — Мы не хотели... Мы искупим...

Рафал небрежно махнул рукой, прерывая поток извинений, и снова повернулся ко мне.

Его взгляд стал тяжелым, давящим. Он словно прощупывал меня, искал слабину.

— А вы, леди Алексия? — спросил он с вкрадчивой усмешкой. — Вы тоже будете извиняться? Или, может быть, снова пригрозите пожаловаться моему хозяину?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он пытался загнать меня в угол. По логике этого мира, я должна была упасть в ноги и молить о прощении. Должна была испугаться.

Но вместо страха во мне поднялась злость. Он наслаждался ситуацией. Он упивался своим превосходством.

Я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.

— Помилуйте, милорд, — произнесла я спокойно, четко выговаривая каждое слово. — С какой стати я должна извиняться?

В комнате повисла гробовая тишина. Отец издал сдавленный хрип.

— Извиняются за ошибки, — продолжила я. — А я не ошиблась в сути, лишь в статусе. Я сказала, что нападать на слабых — недостойно. И не заберу свои слова назад только потому, что у агрессора оказался громкий титул и тугой кошелек.

Рафал прищурился. Его усмешка стала шире.

— Вы дерзите, леди.

— Я говорю правду. Даже более того: если вы тот, кем представились, — лорд Рафал Авьер, — то на вас лежит куда больше ответственности. Простому наемнику простительно быть грубым, его воспитывала казарма. Но лорду... То, что вы сделали на рынке, не делает вам чести.

Я замолчала, ожидая взрыва. Была уверена, что сейчас он разозлится. Обидится. Прикажет отцу выпороть меня.