"Тяжелый случай" для дракона

Глава 14. Охота на дракона

В будуаре графини Вайрон

В будуаре графини Вайрон витал тяжелый дух благовоний, призванный скрыть запах стареющего дерева и интриг. Элеонора сидела перед трюмо, ожесточенно расчесывая волосы, словно пыталась вычесать из них мысли о прошедшем ужине.

— Ты видела, как он на неё смотрел? — капризно протянула Элис, валяясь на кушетке и болтая ногами в воздухе. — Мама, это было унизительно! Я сидела там, как фарфоровая кукла, в этом колючем кружеве, а он пялился на нашу толстуху!

— Прекрати ныть, — оборвала её Элеонора, откладывая гребень. — И включи мозг, если он у тебя есть. Ты действительно думаешь, что лорд Авьер, человек, столь высокого полета, всерьез заинтересован в Алексии? — графиня развернулась к дочери, и в её глазах загорелся холодный огонек расчета. — Подумай сама. Он богат. Влиятелен. И, как выяснилось, молод и чертовски хорош собой. Этот шрам… Хм… Без него было бы лучше. Но не так все плохо, он придает ему опасности. А женщины любят опасность.

Элис мечтательно прикрыла глаза, прижимая к груди подушку.

— О да... Он похож на пирата из той книги, что я читала тайком от гувернантки. Грозный, сильный... И эти глаза! Серебряные! Мама, я хочу его.

— Вот! — Элеонора подняла палец. — Наконец-то ты говоришь дело. Такой мужчина — это приз. И отдавать этот приз Алексии — преступление против природы. Представь их рядом: он — статный, хищный, харизматичный, и она — оплывшая свинья в кружеве. Это же насмешка над эстетикой!

— Но лорд Авьер сам сказал, что она ему понравилась! — напомнила Элис, надув губки. — Назвал её «занятной».

— «Занятной» называют обезьянку в цирке, милая, — фыркнула мачеха. — Или уродца, выступающего с бродячими артистами. Он просто развлекался. Ему было скучно в нашей глуши, вот Рафал и решил поиграть в благородство. Похвалил убогую, чтобы мы не чувствовали себя неловко из-за её хамства. Это называется светское воспитание, Элис. То, чего так не хватает твоей сестре, — графиня встала и подошла к окну, глядя на темный сад. — Я тут подумала... Не мог он приехать ради Алексии, видя её портрет. Ни один мужчина в здравом уме не поскачет через полстраны к... этому. Скорее всего, он навел справки. Узнал, что у графа есть еще одна дочь. Красивая, юная, свежая.

Элис села на кушетке, распахнув глаза.

— Ты думаешь... он приехал ради меня?

— Я в этом уверена, — убежденно заявила Элеонора. — А история с Алексией — просто повод войти в дом. Он не мог сразу заявить: «Покажите мне младшую», это было бы нарушением этикета, ведь старшая еще не замужем. Вот он и разыграл спектакль.

Лицо Элис озарилось восторгом. Она вскочила и закружилась по комнате, путаясь в юбках.

— Я так и знала! Он смотрел на меня! Я видела, как Рафал косился, когда пил вино! Мамочка, я буду леди Авьер! Я буду носить самые дорогие шелка и бархат, и все мои подруги лопнут от зависти!

— Будешь, — кивнула мать. — Если мы все сделаем правильно. Нам предстоит помочь ему сделать верный выбор. Спасти беднягу от необходимости общаться с Алексией.

— Но как? Папа сказал, что лорд хочет узнать её поближе.

— Папа — идиот, который видит только мешок с золотом, но не может найти верный путь к нему, — отрезала Элеонора. — Мы возьмем дело в свои руки. Завтра утром ты должна быть во всеоружии. Надень голубое платье, оно делает твои глаза бездонными. Встань пораньше и сама отправляйся в гостевое крыло. Ты лично пригласишь лорда к завтраку. Мы не можем пускать всё на самотек и гадать, как найти с ним встречи. Тебе нужно как можно быстрее перехватить его внимание.

— А Алексия? — Элис нахмурилась, и её лицо приняло выражение обиженного ребенка. — Она же снова припрется в столовую! И начнет нести свою чушь, которая заставляет его смеяться. Эта безмозглая корова опять все испортит!

— О, моя дорогая, — Элеонора улыбнулась улыбкой, от которой у слуг обычно стыла кровь в жилах. — Алексия завтра не выйдет к завтраку.

— Почему? Она заболела?

— Можно сказать и так. У неё случится приступ... заклинившего замка.

Элис непонимающе моргнула, а потом, осознав, захихикала.

— Ты запрешь её?

— Именно. Я прикажу заблокировать дверь снаружи, пока эта ленивая туша будет дрыхнуть. А среди слуг велю распространить, что леди нездоровится и она просила не беспокоить. Лорду мы сообщим, что бедняжка Алексия так перенервничала из-за своего недостойного поведения и слегла с мигренью. Или с несварением. Что для неё более вероятно.

— Мамочка, ты гениальна! — восхитилась Элис. — Пусть сидит там! Пусть вообще не выходит!

— Пару дней в изоляции ей не повредят. Посидит на воде, может, хоть немного сдуется. А ты за это время окружишь Рафала таким вниманием, такой нежностью, что он забудет само имя твоей сестры, — Элеонора взяла дочь за плечи и посмотрела ей в глаза. — Слушай меня, Элис. Завтра ты должна быть идеальной. Нежной, хрупкой, немного глупенькой — мужчины любят чувствовать себя умнее. Восхищайся им. Спрашивай о его подвигах. Хлопай ресницами. И ни слова о политике или, упаси Боги, о справедливости. Ты должна стать для него отдушиной после грубости Алексии. Поняла?

— Да, мамочка! Я буду самой сладкой, как персик!

— Вот и умница. А теперь марш спать. Завтра у нас большая охота. И я не позволю какой-то толстой неудачнице встать на пути к твоему счастью.