Тяжесть княжеского слова

Глава 1

В Российскую Империю пришла беда.
Народ устраивает забастовки, бюджет трещит по швам, а столицу сотрясает череда жестоких убийств. По городу находят изувеченные тела мужчин, и никто не знает, имеют ли они отношение к недавнему теракту.
После смерти мужа я и мои падчерицы остались без гроша в кармане. Из-за опасного дара мне грозит мучительная смерть в стенах Петропавловской крепости. Единственный шанс выжить — пойти на сделку с цесаревичем Алексеем и нырнуть в омут политических интриг.
Теперь от его воли зависит не только моя жизнь, но и судьба всех, кто мне дорог.

Май 2022 года

Санкт-Петербург, Российская Империя

Ольга

Май выдался сырым и стылым. Земля настолько пропиталась влагой, что стекала с полотна штыковой лопаты на гроб князя Дмитрия Репнина-Волконского. Уставшие могильщики заливали его этой темно-коричневой массой под натужные рыдания Юлии Вячеславовны.

Тетка моего почившего мужа старалась так, словно завтра ее ждал дебют на сцене Александринского театра: она скулила, обхватывала себя руками и всхлипывала над псалтырем. Вздохи сливались с монотонным бормотанием священника, а взгляд, устремленный в небо, демонстрировал, как сильно она скорбела по усопшему.

Но я-то знала, зачем она приехала. Ее интересовало имущество Дмитрия: металлургический завод, имение, дача под Санкт-Петербургом и конюшня с отборными арабскими скакунами. Натали и Софи, шмыгающие носами, представляли для нее выгодное вложение — пока они молоды, уязвимы и не отошли от смерти любимого папеньки.

— Ничего, девочки, справимся как-нибудь, — Юлия Вячеславовна взяла под руки моих падчериц. — Все хорошо. Вы переедете ко мне в Москву. Домик у меня небольшой, но в тесноте да не в обиде.

Я чуть не фыркнула в голос. «Небольшой» домик — это она про двухэтажную квартиру в Звенигороде, к которой прилагался кирпичный особняк с участком в десять гектаров. Все куплено Дмитрием, который регулярно поддерживал — и финансово, и морально — пусть не очень близкую, но все-таки родственницу.

«Она совсем одна, Олечка! Как с мужем развелась, так ни котенка, ни ребенка. А у меня из нормальной родни только она да пустоголовый младший братец в Америке. Угаснет, бедняжка, кто останется? Ты, я и девочки».

Наивная! Наше финансовое положение почило в яму раньше Дмитрия. Кредиты, неудачные вложения, игра на бирже и ставки на скачках сожрали все состояние. После смерти моего мужа выяснилось, что дом вот-вот осадят коллекторы и разъяренные поставщики, не получившие плату за оборудование.

Длительный стресс и затянувшийся грипп добили Дмитрия, а у нас появились серьезные проблемы. И дело не только в долгах, но и во мне. До сегодняшнего дня титул княгини Репниной-Волконской защищал меня от пристального взора императорских ищеек. Теперь же мое положение в обществе пошатнулось.

Надо отправить Юлию Вячеславовну в Москву. Старая гадина не упустит случая подать жалобу в тот же Магический надзор или сразу в Канцелярию Его Императорского Величества.

— Мы оспорим завещание Дмитрия. Я возьму на себя управление заводом и имением.

Захотелось все бросить. Прямо здесь, возле свежей могилы. Кое-какие сбережения у меня имелись, а падчерицы… Я не приходилась девочкам матерью, и особой любви между нами никогда не было.

— Ему даже места в семейном склепе не нашлось, — продолжала попрекать меня Юлия Вячеславовна перед падчерицами, пока работники ритуального агентства под пыхтение круглолицего священника возились со скромным крестом.

— Он не хотел, — равнодушно откликнулась я, поправляя черный платок на волосах. — Просил похоронить его, как раба Божьего, на Лазаревском кладбище. Без торжеств и долгих отпеваний, поближе к обычным людям и нелюдям.

— Какие глупости! Ты просто пожалела денег!

— Не вам попрекать меня деньгами, Юлия Вячеславовна. Вы не вложили ни рубля.

— Да я… — она задохнулась от возмущения.

— Давайте не ссориться у могилы папеньки, — неожиданно попросила нас Натали и крепко обняла сестру, затем посмотрела на меня несчастным взглядом и добавила тихо: — Пожалуйста, Оля. Не здесь.

Кивнув, я отступила и позволила девочкам подойти к могиле и поправить сбившиеся от ветра венки. Вновь начал накрапывать дождь, чьи ледяные капли проникали под легкое пальто, заливались за шиворот и заставляли траурные ленты липнуть к искусственным сосновым веткам. Вдалеке послышался колокольный звон — Александро-Невская лавра начинала очередную службу.

Я потерла озябшие руки и подтянула кожаные перчатки. Твидовое пальто оказалось плохим выбором. Оставалось только стоять, мерзнуть и сетовать на собственную глупость, что я поверила ласковому солнцу в окне, когда выбирала одежду. Лучше бы прогноз погоды посмотрела.