Тяжесть княжеского слова

Глава 4

Алексей

За сутки я насмотрелся на разных людей. Пока одни вытаскивали пострадавших из перевернутых вагонов, другие требовали поскорее отыскать их имущество. Не детей или любимых питомцев — багаж! Тряпки, которые ничего не стоили!

Женщина в розовом пальто вцепилась в чемодан. Перегородив выход остальным пассажирам, она держалась за сломанную ручку и отказывалась ее отпускать: вопила, отбивалась от спасателей, игнорировала остальных. В другом вагоне здоровенный мужик, забыв о жене, застрявшей в дальнем купе, кинулся к спасателям и умолял вытащить его поскорее. Первым вопросом несчастной, когда ее, переломанную, извлекли из смертельной ловушки, был: «Где мой муж?»

Чему тут удивляться? Некоторые люди не меняются даже в такие моменты.

К началу вторых суток я настолько вымотался, что едва хватало сил на разговоры с журналистами. У пиявок накопилось много вопросов и ко мне, и к начальнику железнодорожных путей, и к организации пассажироперевозок.

— Ваше императорское высочество?

Я моргнул и понял, что стою посреди шумного коридора Александровской больницы. Мимо пробегали люди и нелюди всех мастей: лекари, медсестры с документами, нянечки. Взгляд зацепился за лешего, который стонал, скрючившись на диванчике, и его подружку — мавку.

Рядом с ними что-то быстро помечала на экране планшета уставшая берегиня в медицинском костюме, а возле ее ног попискивали хухи, измазавшиеся в саже и нефти. Волшебные лесные духи, напоминавшие меховой шарик с четырьмя конечностями, подпрыгивали на месте, дергали берегиню-медсестру за синюю штанину и хлопали глазками-пуговками с нетерпеливым ожиданием.

— Сейчас-сейчас, мои хорошие, — отмахивалась она. — Дайте я пациента отправлю к нужному специалисту и займусь вами.

— Миу! Миу!

— Погодите.

— Миу!

Один из духов вдруг рухнул, захрипел и с приглушенным воем изрыгнул черную жижу на пол. Пациенты поморщились, а берегиня-медсестра вздохнула и покачала головой, отчего ее длинная густая коса заерзала по форменной рубашке. К хухе присоединился второй лесной дух — боровик. Громадный бесхвостый медведь дернулся, затем выплюнул наружу непереваренный ужин и остатки нефти.

— Милка! — заорала на весь коридор берегиня.

— Че кричишь?! У меня пациенты!

Из ближайшего кабинета высунулась дежурная аука-терапевт с добродушным круглым лицом, оттопыренными ушами и густой зеленой травой вместо волос. Квадратные очки съехали на кончик приплюснутого носа, а полные губы поджались при виде беспорядка.

В приемном покое стало шумно. Аука всплеснула ручонками, затем гаркнула:

— Тихо! Всех приму, че разорались? Вы тут одни, что ли?

— Мы уже полчаса сидим! — возмутилась мавка и потрепала за плечо бледного лешего. — У моего мужа серьезное отравление.

— Миу! Миу! — запрыгали хухи.

Следом за ними вой подхватила и человеческая часть пациентов, а я потер виски и поморщился. Я сделал Корфу знак отойти подальше, в место, где народа поменьше. Как только мы вышли на лестницу, я почувствовал облегчение.

— Ваше императорское высочество, — Корф, виновато кашлянув, спросил: — Может, домой? Вы третьи сутки на ногах, не спали толком.

— Сколько интервью впереди?

— Ни одного. Из Канцелярии Его Императорского Величества всем пабликам, газетам, а также изданиям и новостным сайтам пришлют краткую выдержку с вашими ответами на вопросы журналистов канала «Петроград».

— Хорошо, — я спрятал зевок за легким массажем век и потряс головой, чтобы взбодриться и снять напряжение с плеч. — Много там пациентов с отравлением химикатами?

— Только нелюди, которых призвали для зачистки территории. Но благодаря их стараниям мы предотвратили серьезные последствия. В лесах еще работает отряд ведьм, маги уже разъехались, группа генерал-майора Ящинского приступила к осмотру места происшествия вместе с противопожарной службой и полицией.

— Ясно.

В памяти мелькнул смутный образ измученного брата, который говорил что-то про расследование. В тот момент моя голова была забита бесконечными ответами на однотипные вопросы журналистов и родственников, поэтому я позволил ему остаться там. Когда пожар потушили и выживших развезли по ближайшим больницам, мы с Баро вылетели в Санкт-Петербург.

Внезапно я понял, что выгляжу не лучше остальных: костюм испачкан, сажа въелась в кожу рук, на щеках темнела двухдневная щетина. Взгляд уперся в стенд, где расписывались действия при пожаре. Перед глазами вновь встала картина, как женщину в розовом извлекали из перевернутого вагона вместе с чемоданом. Я стащил пиджак и, бросив его Корфу, расстегнул манжеты и закатал рукава пропахшей гарью рубашки.

— Ваше императорское высочество, вы весь день и ночь помогали разгребать завалы и вытаскивать пассажиров, а перед этим общались с журналистами и родственниками. Давайте вы просто поедете домой и поспите? — жалобно попросил он.