Тяжесть княжеского слова

Глава 6

Алексей

Хозяйка болонки по имени Булочка, Игнатова Ирина Юрьевна, оказалась известной в узких кругах владелицей двух фондов по борьбе с редкими наследственными заболеваниями. Корф очень быстро нашел на нее информацию и показал мне, пока я знакомился с призраком.

Ирина Юрьевна не была аристократкой, не имела семьи. На пороге смерти у нее осталась только Булочка. Собака выжила в страшной аварии, а вот ее несчастную хозяйку ждали чертоги Всевышнего. Не могла такая благодетельница не попасть в его обитель.

Мир изменился, но смерть никого не щадила. Проще достать компромат на человека, чем спасти его из лап жестокой повелительницы пустоты. И отказаться от такой щедрости нельзя, иначе застрянешь между мирами, обреченный на вечные скитания.

— Ваше императорское высочество? — Баро с недоумением посмотрел на Булочку в моих руках.

— Погоди.

Я повернул голову и посмотрел в окно второго этажа терапевтического корпуса. Недавно отреставрированный фасад безуспешно прятался в зеленых липах, высаженных по всей территории больницы. Только тени от покачивающихся веток ползали по стенам, словно безобидные змейки, и тянулись к распахнутым окнам, затянутым противомоскитной сеткой.

Ирина Юрьевна несмело помахала Булочке. Рядом появился Жнец и коснулся хрупкого плеча.

Пора.

— Никто вас не забудет, Ирина Юрьевна, — прошептал я, надеясь, что майский ветер донесет до хозяйки Булочки мои слова. — И ваше дело продолжит процветать. Обещаю.

Мне почудилась ее прощальная улыбка, но, может, это плод моего уставшего воображения. Призрак Ирины Юрьевны исчез. Как и Жнец, который ушел в пустоту, чтобы проводить в последний путь заплутавшие души. На моих руках по-собачьи заплакала Булочка, и я опустил ее на асфальт.

Животным тоже больно терять близких. Иногда больнее, чем нам кажется.

— Я поведу, Баро, — бросил коротко, затем открыл дверцу и сделал собаке приглашающий жест. — Мисс Булочка, сегодня я ваш водитель.

Вильнув хвостом, она посмотрела глазками-пуговками сначала на меня, потом на застывшего Баро. И после некоторых раздумий все-таки запрыгнула на заднее сиденье. Я порадовался, что отпустил водителя по прибытии в больницу. Увидь он, как собака грязными лапами ходит по велюровым диванам, его бы хватил удар.

— Баро, тебе собака не нужна?

— Простите, ваше императорское высочество, но у меня даже рыбок нет, — покачал он головой. — Когда мне заниматься живностью? Все время уходит на работу и слежку за вашей безопасностью.

Мне послышался укор, но я проигнорировал его и пожал плечами. Сев за руль, я дождался, когда Баро устроится на пассажирском сиденье, щелкнет ремнем безопасности и хмуро уставится на электронную панель. Все это он проделал молча.

Новенький серый кроссовер «Дион-Бутон J5» с гибридной силовой установкой, недавно выпущенный с конвейера, поприветствовал нас в привычно радостной манере. Поздоровавшись с нами на трех языках, он заурчал, когда я завел двигатель.

— Баро, возьми-ка собачку на руки, — свистнул я грустной Булочке, чтобы привлечь ее внимание. — Булочка, перебирайся вперед.

— Ваше императорское высочество, пожалуйста, давайте без гонок? — простонал он, поняв, что я задумал. Но собачку на руки взял и крепко прижал к себе. — Мы все-таки в городской черте и…

Я не дослушал и вдавил педаль газа в пол. Кроссовер сорвался с места без всякой подготовки. Просто плавно перетек из состояния анабиоза в скоростной режим. Сжав руль, я вдохнул полной грудью и почувствовал, как нас несет по ровному асфальту в сторону перекрестка. Великолепно! Всевышний, как же мне не хватало скорости и драйва от гонки по улицам!

Дороги в Петербурге никогда не пустовали. По ним всегда, даже по ночам, с шелестом шин проносились машины. Вот и сейчас я попал в автомобильный поток на проспекте Трудящихся — одном из немногих мест в столице, которое служило напоминанием царской семье о событиях прошлого.

Императрица Анастасия часто говорила, что почетно называть улицы в честь тех, кто сложил оружие и предотвратил развал империи. Нет ничего постыдного в названиях вроде Красного переулка или проспекта Рабочих. Они напоминали нам, что голоса за стенами усадеб и великолепных дворцов становятся громкими и обретают силу, когда привилегированный класс забывает, кто трудится ради их блага.

— Расскажешь что-нибудь? — посмотрел я на Баро и заметил, как он крепче прижал к себе Булочку.

— Ваше императорское высочество, — ответил он. — Что рассказывать? Нормально все. Служим, работаем. Иногда напрягает бюрократия, но куда от нее спрячешься? Никуда.

— Верно.

— Отчеты составлены, бюджет на будущий год запланирован, согласован с министерствами и ждет подтверждения в Канцелярии Его Императорского Величества.

— Много надо денег?