Тяжесть княжеского слова

Глава 8

Алексей

— Ваше императорское высочество, здесь опасно. Позвольте вызвать охрану. Нас встретят у Комендантского или Салтыковского подъезда.

— Нет.

— Это демонстранты, ваше императорское высочество. Неизвестно, что у них на уме. Любой может быть вооружен. Умоляю вас, выберите другой путь.

— Баро?

— Что?

— Помолчи.

Он шумно выдохнул и снова уставился на толпу у парадного подъезда. Людей собралось немного, но плотная группа школьников и студентов создавала иллюзию массовости. Каждый держал либо плакат с антиправительственными лозунгами, либо размахивал красной флуоресцентной палочкой и, словно по бумажке, зачитывал непонятные ему термины, но свято верил, что пришел сюда бороться за правое дело.

Насколько оно правое — тут можно поспорить. Половина присутствующих только-только пересекла черту пубертата, поэтому с охотой велась на любые красивые слова в интернете. Борьба за какую-то мифическую свободу вообще очень вдохновляла разного рода дураков — что больших, что маленьких.

— Тупое стадо, — процедил Баро, разглядывая их. — Какой смысл в их криках? Опять за сотню рублей вышли поорать. Всех бы собрать да выпороть, особенно безмозглую мелочь.

— Это просто дети, Баро. Дети и бестолковые взрослые.

Он покосился на меня и пожал плечами, а Булочка в его руках тихо гавкнула. Я постучал пальцами по рулю, рассчитывая безопасный путь к главным воротам. В конце концов, перед нами стояли обычные люди. Среди них, конечно, попадались и преступники, и ненормальные левые, и радикальные правые, но сегодняшние демонстранты явно к ним не относились. Так, мелкая рыбешка, выпущенная из аквариума с зубастыми пираньями и голодными акулами.

Я не злился на них: то ли слишком устал за последние дни, то ли давно привык к их возмущениям и волнениям. Каждую неделю в Санкт-Петербурге, Москве, Великом Новгороде, Рязани и других городах империи — крупных и небольших — вспыхивали подобные шествия. Недовольные жизнью, подстрекаемые противниками монархии, люди выходили на площади и главные улицы, выкрикивая пламенные речи.

Проблема заключалась в том, что никто из них не представлял, как должна развиваться страна. Красивые слова оставались словами, не подкрепленными ничем, кроме пустых обещаний. Ни «Красная заря», ни другие подобные организации не гарантировали народу ни свободы, ни равенства, ни достойной жизни.

Одно я знал точно: сегодняшние выступления — очередной просчет моего отца. Император обязан разбираться с такими вещами. Долг правителя заключается в заботах и думах о благополучии страны и ее народа. Какими бы глупыми ни казались люди, они составляют фундамент нашей империи.

Без них ничего не будет: земли опустеют, леса заполонят покинутые города, а ресурсы постепенно выкачают не слишком порядочные соседи. Народ — главный источник силы любой власти. При условии грамотного управления и эффективного использования его потенциала страна цветет.

— Ваше императорское высочество, вы недооцениваете опасность таких сборищ. За спинами школьников и студентов очень удобно прятаться. Их могут использовать, чтобы причинить вам вред, — резонно заметил Баро.

— Отчего же? — Я усмехнулся и крепче сжал руль. — Я все понимаю, Баро. Но не намерен вечно отсиживаться за высокими стенами от людей. Пусть плюнут мне в лицо, если им так хочется или станет легче.

— Или бросят бутылку с зажигательной смесью.

— Для таких случаев у нас есть Петропавловская крепость. Не бойся, Баро. Я не умру. Точно не сегодня. — Я подмигнул своему отражению в зеркале заднего вида, а потом заметил тень за креслом.

«Ты снова играешь с огнем, Алексей. Даже у неуязвимого есть слабое место», — прошептал в голове голос Жнеца.

Проигнорировав его, я завел двигатель, и мы проехали еще несколько метров. Кроссовер удовлетворенно заурчал. После вынужденной остановки для разговора с патрулем он двигался аккуратнее, словно понимал, что за любое нарушение нас обоих ждет штраф и запись в электронной базе.

Пять тысяч за превышение скорости, а за повторное попадание — лишение прав на срок в три месяца. Неплохо, весьма неплохо. Скромный сотрудник дорожной полиции отказывался вносить мое имя в систему, но я настоял. Если будущий император не соблюдает законы, кто последует его примеру? Рыба гниет с головы. Так уж повелось.

— Ты записал данные патрульных? — спросил я Баро, огибая бетонные ограждения. Кто их здесь понаставил?

— Конечно.

— Прекрасно. Вынесем им благодарность и наградим премией за отличную работу.

На смартфон пришло уведомление от Корфа. Мой бдительный секретарь прислал досье на княгиню Репнину-Волконскую раньше, чем я ожидал. Открыв файл, я вставил наушник и велел искусственному интеллекту прочитать содержимое. Мельком взглянув на невзрачную фотографию, я вновь удивился себе. Что меня в ней зацепило?