Тяжесть княжеского слова

Глава 9

Ольга

После событий тысяча девятьсот семнадцатого года императрица Анастасия сначала распустила, затем заново сформировала гвардию. Ее численность значительно уменьшилась, и она больше не считалась элитой русской армии. Теперь это звание перешло к черносотенцам, а лейб-гвардия выполняла функции обычной охраны, обеспечивая безопасность императорской семьи.

Когда из машины вышел высокий, подтянутый мужчина, я узнала его по чернильным кудрям, типичным для цыган. Трудно не догадаться, кто перед тобой, когда этот человек мелькал на каждой фотографии позади цесаревича. Командира личной лейб-гвардии Его Императорского Высочества знали если не в лицо, то хотя бы по характерным деталям повседневной униформы — двубортному мундиру цвета морской волны с накладными лацканами, золотыми пуговицами и эполетами.

Баро Степанович Светлаков занял должность чуть больше года назад после того, как заслонил собой императора от пули. И теперь цесаревича он защищал так же ревностно, как некогда защищал Николая, поэтому я усилием воли подавила разбушевавшийся хаос и вытянулась по струнке под его пристальным взглядом.

Где-то на подсознательном уровне я догадывалась, кто сидит в салоне роскошного кроссовера. Шестое чувство подсказывало, что меня настигла карма. Когда-нибудь наша встреча должна была повториться, не так ли?

— Добрый день, я подполковник Светлаков, временно исполняющий обязанности командира личной лейб-гвардии…

— Я знаю, кто вы.

Баро замолчал. Я залюбовалась игрой солнечных лучей, пробивавшихся сквозь тучи, на его загорелой коже. Он попытался улыбнуться, но вышло как-то неестественно и криво, будто неумелый художник нарисовал натужную веселость у него на лице. Возможно, виной тому были ямочки на щеках или сердитый излом бровей.

Потерев горбинку на носу, Баро провел ладонью по щетине и оглянулся на машину.

— Вам лучше пройти со мной, ваше сиятельство, — строго сказал он, сжав руки за спиной.

Мундир на широких плечах слегка натянулся. Сам Баро выглядел потрепанным, как и его одежда. На скуле темнело пятно от сажи. Память подбросила новость о сгоревшем поезде, и я без труда сложила факты в голове.

Как же на месте аварии без цесаревича и его цепного пса.

— Благодарю, но я откажусь от вашего предложения, — ответила я, оглядываясь в поисках околоточного, но тот исчез. — Мне пора. Тороплюсь, знаете ли. Дела не ждут.

Я шагнула в сторону, но Баро преградил дорогу. Мой взгляд уперся в одну из золоченых пуговиц. Страха я не почувствовала. Эмоции просто отключились, а мысли ускакали куда-то в прошлое. Перед глазами замелькали размытые лица родителей, друзей, одноклассников, громкий смех и голоса соседей.

Интересно, что с ними случилось? Неужели они забыли меня и мою семью? И почему в голове все время звучала фраза: «Объект “Отец” ликвидирован», хотя родителей расстреляли позже — через месяц или два после ареста.

— Ваше сиятельство?

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и вскинула взгляд на Баро. Его лицо выражало решимость затолкать меня в машину, и неважно, придется ему применять для этого силу или нет. Приказ члена императорской семьи — закон. Технически я могла отказаться и воспротивиться, но какой в этом смысл?

— Причину приглашения мне, конечно, не скажут? — сделала я последнюю попытку избежать встречи с цесаревичем.

— Ваше сиятельство, просто пройдите в машину. Молча.

Я кивнула, вздернула подбородок, крепче сжала сумочку и мысленно приказала источнику затаиться. Если Алексей или его люди что-то почувствовали, я могла их обмануть. В конце концов, я же скрыла хаос от окружения, мужа, падчериц и прислуги в доме. Неужели у меня не получится обвести вокруг пальца императорского сына?

Но чем ближе я подходила к машине, тем сильнее меня одолевал мандраж. Мне малодушно захотелось развернуться и броситься наутек, петляя по узким улочкам Петербурга. Шанс затеряться в толпе и оторваться от преследования был очень велик, особенно в мае, когда туристов в столице пруд пруди.

Моя ладонь коснулась нагретого солнцем металла, а сквозь тонированное стекло я разглядела знакомый профиль. Цесаревич сидел за рулем один, хотя обычно его сопровождала охрана: минимум два-три человека или целый конвой, если планировалось масштабное мероприятие. В наше нестабильное время опасности поджидали Алексея на каждом шагу.

— Садитесь сзади, — Баро приоткрыл дверь и сделал приглашающий жест.

— Не боитесь, что я нападу на его императорское высочество?

Стекло со стороны водителя опустилось, и из салона раздался спокойный голос:

— Попробуйте, княгиня. Люблю, когда жертва показывает характер.

Следовало промолчать, но я не удержалась:

— Самому влиятельному мужчине в России после императора нужна сила, чтобы склонить женщину к разговору?