Тяжесть княжеского слова

Глава 15

Алексей

— Завтра состоится благотворительный аукцион в Екатерингофе. Прямо перед началом народных гуляний императорский дом выставит на продажу несколько произведений искусства эпохи Петра I, а также предметы интерьера и кое-что из копий украшений его дочери Анны.

— Есть ли такая необходимость продавать дворцовое достояние?

— Если речь идет о больших деньгах, которые пойдут в благотворительные фонды, то да. К тому же это прекрасный способ завести полезные знакомства, повернуть крупный бизнес в сторону России и немного умаслить народ, которому роскошь Зимнего дворца и хранимые в нем украшения стоят поперек горла.

Пожав плечами, Ольга уставилась на буклет в руке. Ее взгляд скользил по строчкам, но она не вчитывалась в написанное. Мысли княгини были далеки от нашего разговора, что неимоверно раздражало, как ее помада и весьма фривольный вид.

Тоже мне, скорбящая вдова! Я бы под страхом смерти не поверил в эти показные страдания по престарелому мужу.

— А от меня какая польза? — она наконец оторвалась от буклета и посмотрела на меня. — Попозировать в бриллиантовой парюре? С этим сложным заданием барышня Осинина справится лучше меня.

— Слушать и слышать, — парировал я, проигнорировав намек. — Вы вдова уважаемого человека, но не успели примелькаться. Кто-то даже не заметит, как выдаст интересную информацию. Или станет вашим другом, готовым поделиться секретами. На аукционе будут не только послы западных и восточных стран, но и деятели искусства, заслуженные академики, известные ученые, владельцы крупных компаний.

— Ваше императорское высочество, мне кажется, ваши опытные и натасканные в шпионаже люди больше подходят на эту роль.

— Многих вы знаете, так что со знакомством проблем не будет. — Я намеренно пропустил мимо ушей ее замечание про «моих людей», но потом все-таки пояснил: — У нас действительно есть обученные люди, которые собирают информацию на тех, кто находится под пристальным вниманием правительства. Например, Отдельный корпус жандармов. Они профессионалы, но мне нужна женщина из высшего общества.

Мне требовался максимально удаленный от ведомств человек. Тот, на кого никто не подумает, кому легко доверятся или попытаются разыграть в партии. Кто-то получше Надежды, потому что и она, и ее отец уже начали меня раздражать ненавязчивым давлением и попытками пробиться выше за счет моего положения.

— Все еще не очень понимаю, почему не барышня Осинина, — словно прочитав мои мысли, сказала Ольга. — Ее неплохо знают, принимают как вашу фаворитку, и она достаточно образованна, чтобы выполнять роль ваших ушей.

— Увы, недостаточно, — улыбнулся я, не желая делиться с ней подозрениями насчет Надежды и ее семьи. — Вы подходите гораздо лучше.

— Вряд ли кто-то со мной заговорит. Я очень мало времени проводила в обществе, и для многих остаюсь безродной девчонкой, удачно вышедшей замуж.

— Если они подумают, что вы моя любовница, — заговорят. И не только заговорят, но и начнут искать с вами дружбы.

Она широко распахнула глаза, а я с удовольствием откинулся на спинку кресла. Получился хороший эффект, прямо-таки терапевтический. Вся спесь непокорной княгини сошла на нет, когда она поняла свою роль в будущей партии.

— Ну, нет, — выдохнула Ольга растерянно. — Ни за что! Еще даже сорока дней не минуло со смерти Дмитрия!

— Всевышний, вы так горячитесь, будто вам в первый раз ложиться под кого-то ради выгоды.

Мне показалось, что она сейчас вскочит с места и хорошенько исполосует мне лицо. Ее ногти так впились в кожаные подлокотники, что оставили на них заметные вмятины. Ольга прищурилась, словно кошка перед нападением, а потом едва слышно прошипела:

— Я никогда не изменяла мужу, ваше императорское высочество, — официальное обращение она выплюнула с такой интонацией, что даже мне стало неуютно. — Никогда! Слышите? Какие бы отношения ни связывали меня с Дмитрием, никто не имеет права их судить. Князь был благородным человеком, достойнейшим из достойных. Многим аристократам стоило бы у него поучиться манерам и умению обращаться с женщинами.

Наверное, я нажал не туда и нивелировал весь эффект от бессловесного извинения с цветами, на выбор которых ушло больше времени, чем на поиск решения одного важного политического вопроса. Мне не следовало оскорблять Ольгу и ее память о супруге, как бы меня ни раздражала вся эта похоронно-пафосная мишура в отношении немощного старика.

Я расслабился, затем потер складку между бровями. Вернулась головная боль, а в кабинете запахло ладаном. Заклубившаяся в уголках тьма будто осуждающе смотрела на меня из-под капюшона невесомого одеяния.

Всевышний! Даже Жнецу не нравилось мое поведение. Дожился.

— Давайте заново, Ольга, — со вздохом сказал я и поймал искру настороженности в голубых глазах. — Мне нужен свой человек. Маг, если угодно. Достаточно сильный и умный, чтобы улавливать перемены в настроении светской элиты. Мне нужна женщина, способная достойно держаться среди этого сборища ядовитых гадюк в шелковых нарядах.