Тяжесть княжеского слова

Глава 19

Влад

— Ваше превосходительство, мы закончили повторный осмотр территории. Посты расставлены, охрана на входе работает, всех прибывающих гостей будут досконально проверять, — отчитался капитан Елизар Сайманов.

Темноволосый высокий оборотень замер в ожидании ответа, и я окинул его придирчивым взглядом. Двубортный темно-синий мундир с красными кантиками идеально сидел на нем и являлся предметом восторженных взглядов, которыми дамы провожали плечистого капитана Сайманова. Когда он поворачивался вправо или влево, вышитый галун серебрился сложным рисунком на воротнике и манжетах, а декоративные пуговицы с двуглавым орлом поблескивали на солнце.

Я снова поднял взгляд и уставился на горбинку чуть крючковатого носа, похожего на клюв хищной птицы. Забавное сочетание с учетом звериной натуры капитана Сайманова. Если внешне он напоминал мне стремительного сокола, то по характеру и духу я бы сравнил его с немецкой овчаркой — таким же преданным, умным и прекрасно знающим команды.

— Где остальные?

— Работают, ваше превосходительство, — в желтых глазах промелькнуло удивление. — Вы сомневаетесь?

— Да нет, — пожав плечами, я окинул взглядом собирающуюся вокруг толпу. — Просто спросил. Иди покрасуйся перед дамами и побеси их кавалеров.

Он широко улыбнулся, демонстрируя волчьи клыки, затем склонил голову, развернулся на каблуках и, шурша подошвами начищенных сапог, двинулся по дорожке в сторону двухэтажного Екатерингофского дворца. Ввиду того что парк обширен и полноценно охранять его невозможно, на аудиенции с Алексеем мы договорились перенести все торжества и гулянья для высокопоставленных лиц исключительно в центр, поближе к главному зданию.

Дорожки и развилки патрулировали по два-три человека не только из личной гвардии цесаревича, но и мои люди из Отдельного корпуса жандармов, а также черносотенцы и охрана дворца. Полицию привлекли для поддержания порядка на улицах в случае, если демонстранты захотят нарушить покой граждан.

Я развернулся к дворцу и замер, рассматривая здание. Обрамленный балюстрадной террасой, он возвышался над толпящимися у входа людьми и нелюдьми, как уставший от жизни великан. Еще двадцать лет назад, когда мы с Алексеем приезжали сюда на экскурсию, Екатерингофский дворец представлял собой печальное зрелище.

Нас водили вдоль резных скамеек, лиственниц, шуршащих грабов, пахучих кедров, каштанов и вязов, часть которых тянула ветви к проржавевшей строительной ограде, как бы пытаясь выбраться за территорию острова. Господин Линдельман, наш учитель, рассказывал про появление двух деревянных павильонов в готическом стиле, которые не дожили до наших дней, — Львиного, увенчанного высоким шпилем, и Фермы с башенкой-бельведером. Показал он и остатки Мавританского павильона, развалины Катальной горки, а также место, где располагался Подзорный дворец и другие строения.

Тогда мне не понравилось в Екатерингофе. Я сказал, что он ужасен, потому что подпирающие парк заводы и спальные районы походили на жуткие декорации к фильму ужасов, особенно по вечерам, когда с улиц исчезали люди и территория парка погружалась в темноту из-за нехватки фонарей. Не зря же за глаза многие жители Петербурга называли этот район «чертовой дырой» из-за заболоченной местности и дурной славы.

Позже парк облагородили, территория обросла высотками, а завод «Адмиралтейские верфи» получил в ведомство ту часть Екатерингофа, которую Романовы восстанавливать не собирались. Появились новые улицы, перестроили некоторые павильоны, восстановили по эскизам дворец Екатерины I. Избавились от мусора, деревьям придали форму, высадили вдоль дорожек цветы и кустарники, обустроили большую детскую площадку чуть дальше от дворца.

Пожалуй, мне здесь даже нравилось, особенно сейчас, когда основная масса гостей еще не прибыла на гуляния. Только музыканты настраивали аппаратуру на террасе, а заполошная прислуга бегала мимо накрытых столов с напитками и закусками. Я поднял голову, прищурился и приставил ладонь козырьком, чтобы вглядеться в темные окна.

Императрице Анастасии бы понравилось. Не зря же отец вложил столько денег и сил в Екатерингоф. Благодаря его стараниям у людей из ближайших районов появилось место для празднеств и вечерних прогулок. Только сегодня парк перекрыли для проведения благотворительного аукциона, но в обычное время он с радостью встречает гостей многочисленными лавками с домашним мороженым и прохладительными напитками.

— Интересно, жив мой каштан или нет?

Я поискал взглядом нужное дерево. Когда-то на одном из них я повесил старенький колокольчик, который стащил у домовика в Зимнем дворце и таскал в кармане несколько недель. Не знаю, зачем я это сделал. Просто шалость, мальчишеский порыв.

В тот день господин Линдельман водил меня и Алексея по парку, рассказывал, как русские солдаты вместе с Меньшиковым и Петром I взяли в плен два шведских корабля. Было скучно. Военные подвиги славного предка не казались мне чем-то увлекательным — я и предком-то его не считал, — поэтому моя деятельная натура потянулась в заросли, пока Алексей расспрашивал, как великий прорубатель окна в Европу расправился с врагами.