Тяжесть княжеского слова

Глава 20

Алексей

— Ваше императорское высочество, ну меня же погон лишат, — чуть не захныкал молодой жандарм, сжимая в руке металлоискатель. — Давайте я вас просто пропущу? Неудобно! Вы же будущий император!

— Правда, Алекс, пошли, — зашептала Надежда и сжала мою руку.

— Подожди.

Гости останавливались, чтобы посмотреть на развернувшееся перед ними шоу. Многие из них привыкли к моим «странностям», но все равно каждый раз замирали — кто-то с неодобрением во взгляде, кто-то с улыбкой и умилением, а кто-то и с неприязнью, тщательно маскируемой за вежливыми обращениями. Нормальное поведение для большинства великосветских акул: они и за глаза обсудят, и грязью обольют, и таких небылиц насочиняют, что проще не обращать на них внимания. Главное — не попасть им в зубы, иначе разорвут и не подавятся, а потом еще скажут, что им невкусно.

Про меня, например, среди аристократов, особенно дальних родственников, ходили разные слухи, но чаще всего в их диалогах проскальзывали просто оскорбления: наследник с порченой кровью, пшек, немчура поганый и прочее.

Моя мать, императрица Мария, считалась аристократкой — недостаточно благородной для общества Российской империи. До падения ее любил народ, но презирал и даже ненавидел весь двор. Не сказать, чтобы для такого отношения не было повода. Она умела настроить против себя всех, кто ее окружал, в том числе и меня.

— А если бы я был обвешан с ног до головы взрывчаткой или держал в руках пистолет, вы бы тоже пропустили меня?

Бедолага застыл в нерешительности, не зная, как поступить, пока остальная охрана, побросав дела, наблюдала за нами с живейшим интересом. Они с удовольствием смотрела на то, как шпыняют младшего по званию, поэтому помогать не рвались. А жандарм тем временем заметался, затем застыл и покосился на стоящего рядом старшего унтер-офицера в поисках помощи. Тот выпрямился, расправил плечи, шмыгнул носом и зычно скомандовал:

— Приказ его императорского высочества — выполнять!

— Кладите все металлические предметы, телефон и карточки в контейнер, ваше императорское высочество, затем пройдите через арку и подходите ко мне для осмотра. Госпоже Осининой надо положить сумочку на ленту, — с некоторой обреченностью в голосе сказал жандарм и потер щеку с проступающей рыжей щетиной.

Я расстегнул ремешок смарт-часов и, услышав неподалеку тихий смешок, поднял взгляд на трех юных барышень с крупными цветами-заколками в волосах и в похожих розовых платьях, отдаленно напоминающих греческие туники. Следом за ними через турникет прошли сестры Морозовы, затем молодые люди: Илья Федорович, сын князя Голицына, в компании друзей, и младший из детей Юсуповых — Иван. Девицы заглядывались на охранников в двубортных кителях, хихикали, хлопали ресницами, обмахивались веерами и громко жаловались на жару.

Мимо толпящихся гостей проплыла княгиня Юсупова. Раздавая дежурные улыбки и ничего не значащие комплименты, она ослепляла присутствующих блеском бриллиантов в ушах, пока ее сгорбившийся супруг плелся где-то позади вместе с хмурой дочерью Татьяной. Иван остановился в нескольких метрах, чтобы дождаться матери, но в итоге устал от ее медлительности, закатил глаза и побежал за приятелями.

— Ваше императорское высочество, вы снова шокируете людей? — сладеньким голоском чуть ли не пропела княгиня Юсупова, когда протянула охраннику приглашение и небрежно бросила клатч на ленту.

— А вы снова решили забрать у всех присутствующих дам звание самой прекрасной на этом мероприятии? — ответил я вопросом на вопрос, окинув взглядом идеальную фигуру в белом шелковом сарафане.

И не скажешь, что этой женщине за сорок. Ведьма, как есть ведьма. Даже стоя на таком расстоянии, я все равно попал под воздействие ее магии и чувствовал, как разогрелись мои амулеты. Княгиня Юсупова прошла вперед, после чего невзначай поправила идеально уложенное светлое каре, чтобы коснуться закрытым веером груди — там, где билось сердце.

— Обожаю вас и ваши выходки, ваше императорское высочество! — расхохоталась она под всеобщие смешки.

— Стелла, дорогая, — проблеял раскрасневшийся князь Юсупов, таща за руку помрачневшую Татьяну.

— Ах, Арсений, ты такой скучный. Я просто шучу.

— Рад доставить вам удовольствие, ваше сиятельство. Как и всем женщинам вокруг.

В ответ на мой шутливый поклон присутствующие дамы ахнули, раскрыли веера и принялись ими обмахиваться, словно мучались от жары, а не от повального желания схватить в клювики очередную сплетню. Хотя солнце и правда припекало, потому что ветер куда-то ускакал за высокие кроны и спускаться к уставшей толпе возле ворот не желал.

Княгиня Юсупова коснулась руки подоспевшего мужа, склонила голову и со вздохом произнесла:

— Ваше императорское высочество, ваша несерьезность разбивает мне сердце.

— Что поделать, если я подобен ветру? Пролетаю мимо каждой юбки быстрее, чем дама успевает ее поправить.