Тяжесть княжеского слова

Глава 23

Влад

Взгляд провожал высокую фигуру. Право же, не женщина, а ангел скорби, спустившийся на землю. Весьма точное сравнение. Ольга и говорила, и двигалась так, словно вся эта великосветская мишура ей до чертиков надоела. На нее будто силой нацепили вдовий наряд, причесали, а потом за волосы притащили сюда.

Я покосился на Алексея, но этот говнюк продолжал расточать комплименты крутящимся вокруг дамам. Подле него, как корова на привязи, хлопала ресницами и кисло улыбалась Надежда. В двух шагах от нее сжимала веер графиня Бестужева-Рюмина, то и дело бросая взгляды на невозмутимого цесаревича.

Мелькнула идея подойти первым, но я сразу от нее отрекся. Не по чину лезть к Верховной ведьме без серьезного повода, особенно когда вы не знакомы. За такое легко схлопотать по шапке от начальства. Попросить генерала Черкасова представить меня? Я повернул голову и тут же поморщился, потому что Гаджидадзе присел ему на уши.

Судя по лицу последнего, он мечтал отправить обнаглевшего генерал-лейтенанта в отставку. Вот и не стоит мешать человеку в этом богоугодном деле. Минус один идиот в жандармерии — спокойнее работа.

— Итак, расскажи, мой друг, зачем ты отдал защитный браслет княгине Репниной-Волконской? — поинтересовался в наушнике Баро, заставив меня усмехнуться. — Их, вообще-то, выдают под строгий учет. Не боишься, что начальство наваляет?

— Она использовала магию. Бесконтрольно.

— И что?

— А если бы на его императорское высочество попало? Так-то не забывай, что магия эмпатов — материя тонкая. Она легко находит бреши даже в самой универсальной защите, и спастись от нее нельзя.

Я представил, как друг поморщился.

Нет, я отдал Ольге браслет не только из-за цесаревича. Невооруженным глазом видно, как княгиню размотало от мощного эмоционального всплеска. Еще минута, и она бы рухнула на дорожку без сознания. Кто-то сильно влиял на нее — или специально, или случайно. Я склонялся ко второму варианту, но не исключал и первый, поэтому попросил охрану еще раз проверить всех присутствующих. Незаметно.

Замаячившую перед носом угрозу надо выявить и обезвредить. Быстро. Раньше, чем гости зайдут во дворец и соберутся в зале, где пройдет вторая часть мероприятия — благотворительный аукцион.

— Твои и мои парни пересматривают видео с камер наблюдения. Пока ничего.

Мне стало легче. Минус пунктик в списке вечной тревожности.

— А телефоны?

Раздался смешок.

— Окстись, Ящинский, ну кто, скажи на милость, из высокопоставленных гостей позволит залезть в свой смартфон?

— Что там смотреть, кроме порнушки и пьяных фоток в соцсетях?

— Ты по себе-то не суди, — пожурил Баро, затем продолжил: — Всякое, друг мой, всякое. Современные телефоны — это практически перепись нашей жизни. Сто процентов у каждого второго найдется парочка провокационных переписок с друзьями. Что теперь, всех сажать за мысли: «Этот царь надоел, дайте нам нового»?

— Почему бы и нет.

— Ты явно наслушался Геры, — вздохнул Баро. — Короче, сейчас отсмотрим все, и я отчитаюсь. Хорошо?

— Ладно.

Возле Ольги крутился граф Мельбурн, взгляд которого постоянно съезжал в район закрытого декольте. К ее чести, она ни словом, ни делом не выказала к нему интереса. Похвально. Зря я посчитал княгиню бестолковой кокеткой.

Ольга держалась в рамках великосветской вежливости, лишь изредка позволяя себе чуть наклонять голову и мило улыбаться собеседнику. Интересно, а Алексея она привлекла именно этим или умением располагать к себе людей? Я же видел, как легко она переключалась с темы на тему в разговоре.

«Вы потеряли дар?»

Неприятно засосало под ложечкой, и я непроизвольно потер грудь. Потухший источник молчал, руны на руках теперь казались неумелыми рисунками мальчика-сатаниста, а не работой мастера по магическим символам. Тонкие линии больше не переносили энергию, которая открывала порталы в пустоту и призывала оттуда чудовищ. Вряд ли я хоть когда-либо еще услышу вой своих гончих.

Нет, не моих. Теперь они чужие.

Дерьмо.

Рука потянулась к маленькой фляге во внутреннем кармане мундира. По венам потекла жгучая жидкость, наполняющая разум туманом. Без алкоголя я чувствовал себя потерянным — чертовски уязвимым и жалким человечишкой. С коньяком или водкой мне становилось легче. Это как аспирин, просто в жидком формате.

Немного.

И голова больше не болит, и настроение лучше.

«За что вы сражаетесь, офицер?»

— Иди ты на хрен, Волконский, — пробормотал я, старательно вытравливая из памяти образ зеркальщика.

Время ползло со скоростью улитки, а на улице постепенно становилось очень знойно и душновато, несмотря на носящийся по парку ветерок. Запрокинув голову, я прищурился и уставился на небо. Проплывающие облака напоминали куски разбросанной сахарной ваты, от вида которой желудок сжимался до размеров монеты. Захотелось протянуть руку и коснуться их, чтобы почувствовать липкость на пальцах.