Тяжесть княжеского слова

Глава 25

Ольга

Бальный зал, где проводили аукцион, тянулся во всю ширину дворца. Рабочие установили временную сцену со стойкой и повесили экран, чтобы гости видели каждый представленный на продажу лот. На стенах алела бархатная драпировка, на которой красовались золотые гербы рода Романовых, а потолок с несколькими хрустальными люстрами украшала недавно законченная роспись «Триумф Екатерины».

Над внутренним убранством поработали мастерски. Восстановили по архивным чертежам если не все, то очень многое. Перед поездкой в Екатерингоф я «погоняла» нейросеть, чтобы получить описание дворца Екатерины Алексеевны. И теперь сверяла по памяти рисунок на паркете из разных пород дерева и гобелены со сценами охоты Петра в галерее-проходе, которая соединяла парадные залы с флигелями.

Судя по многочисленным статьям в интернете, изменился только материал, из которого воссоздали дворец. Раньше он был деревянным, а теперь на его месте красовалось кирпичное здание. Намеренно ли поступил так Николай с летней резиденцией супруги первого российского императора или просто решил внести собственные идеи, я не знала. Но пока слушала короткую лекцию, я полюбовалась интерьерами вокруг.

— Вы, русские, умеете удивлять, — пробормотал граф Мельбурн, следовавший за мной по пятам.

Мы как раз вошли в зал, где услужливые домовые расставили вдоль стен столы с закусками и прохладительными напитками. Каждого гостя ждал резной стул с номером. Их выдавали на входе молчаливые охранники. Телефоны у нас забрали, личные вещи тоже. Некоторых мужчин заставили снять часы, а кто-то по три раза проходил контроль из-за защитных амулетов.

— Этот дворец считается новоделом, — сказала я между делом, заметив, как зеленоволосая мавка в костюмчике прошмыгнула к лицитатору и что-то шепнула ему на ухо. Тот обеспокоенно кивнул. — Как и вещи, которые сегодня продадут.

В тени стоял очаровательный гарнитур. Я заглянула в выданную карточку. И правда. Первый лот — набор из двенадцати стульев из коллекции императрицы Елизаветы Петровны. Разумеется, копия. Поэтому стартовая цена не превышала и сотни тысяч рублей, но качество поражало точным сходством с оригиналом.

Впрочем, вряд ли императорский дом стал бы продавать копии предметов интерьера своих предков, собранные где-то в полуподвальном помещении за две тарелки супа.

— Потрясающе, — восхищенно граф Мельбурн нацепил квадратные очки и прищурился, чтобы рассмотреть обивку стульев. — Береза, верно? И зеленый бархат с золотыми позументами?

Я улыбнулась.

— Говорят, Елизавета Петровна принимала гостей именно на таких стульях.

— Мне казалось, что сегодняшняя коллекция не включает в себя предметы самой веселой императрицы российского двора.

— Видимо, его императорское высочество передумал.

В окружении многочисленной аристократии Алексей наблюдал за гостями. Его взгляд все время скользил по графу Мельбурну, затем падал на меня, а после вновь возвращался к моему спутнику. Цесаревич словно просчитывал в голове, какие выгоды получит от сотрудничества с англичанами. Но чем дольше я за ним наблюдала, тем явственнее ощущала неприязнь, спрятанную за обаятельными улыбками.

Жгучую, как самая острая в мире специя.

— Как думаете, княгиня, получится ли у наших стран найти общий язык? — эхом донесся до меня вопрос графа Мельбурна в тот момент, когда наши с Алексеем взгляды встретились. — Мы ведь… больше ста лет в состоянии холодной войны.

Я сглотнула и первой отвернулась, по-прежнему чувствуя, как невидимые снежинки из серой глади царапают кожу.

— Будем надеяться.

Рядом оказалась солидная пара: болтливая дама кисло улыбнулась мне, когда они с мужем поравнялись с нами. От мужчины за несколько метров несло возбуждением, а его взгляд утыкался то в мое декольте, то преследовал длинные ноги очередной светской красавицы.

В паре метров от нас прошла молодая певица-русалка со смартфоном у уха. Муж болтливой дамы извинился и утек следом, а его супруга растерянно хватала воздух, где пару секунд назад находилась крепкая рука. Болтливая дама тут же погасла, как газовый фонарик, в котором закончилось топливо. Ее горький смех заставил меня отступить на шаг и чудом не столкнуться с человеком, из-за которого я ранее чуть не вывернулась наизнанку.

Мужчина извинился и представился, как того требовал этикет. Удивительно, но привычного смрада ненависти от него я больше не чувствовала. Более того, загадочный мужчина оказался мистером Брауном — секретарем графа Мельбурна. Он заговорил по-английски и яростно зажестикулировал, когда отвернулся от меня:

— Цирк! — возмущался он. — Вы представляете, лорд? Меня задержали, потому что у них что-то там с данными случилось! Что за бардак у этих русских?!

— Тише, Джон, — попросил граф Мельбурн, покосившись на меня с некоторой опаской. — Мы недалеко от цесаревича Алексея, а он не любит, когда кто-то плохо отзывается о гражданах его империи.