Тяжесть княжеского слова

Глава 29

Ольга

Утро встретило меня полным одиночеством. К счастью. Не уверена, что вытерпела бы порцию яда от Софи или молчаливое неодобрение от Натали, особенно после вчерашнего. Перед глазами стоял озадаченный цесаревич, уставшие лица охранников и мрачный Влад, который сразу исчез, потому я не успела отдать ему браслет.

Мне так и не сказали, что произошло. Пришлось вернуться в здание, а Алексей остался на улице с охраной. Но когда я выезжала с парковки, дорогу перегородила машина скорой помощи, куда загружали большой черный пакет. Походил он на те, что использовались для перевозки трупов. Я несколько минут разглядывала мужчин в форме без опознавательных знаков, затем убралась оттуда, воспользовавшись всеобщей суматохой.

Вот и славно. Пусть цесаревич занимается государственными делами, а от меня отстанет. Без него хватало головной боли.

Вчера на электронную почту пришло письмо от недавно назначенного финансового директора завода: по отчетам выходило, что лучше не ждать прибыли в ближайшие несколько лет. Не в минус ушли, и на том спасибо. Оборудование требовало замены, поставщики хотели оплаты по счетам, а банки — по кредитам. Если срочно что-то не предпринять, придется объявлять себя банкротами и хоронить последнее дело Дмитрия.

— Почему нельзя, как в книжках? Раз, и все готово, — пробормотала я, перелистывая на планшете документы, в которых понимала едва ли половину. — Надо было на экономический идти, Оля.

Сейчас я жалела, что в свое время не увлекалась ни вложениями, ни покупкой перспективных акций. Многие знакомые Дмитрия на волне всеобщего страха перед мировым кризисом вложились в различные предприятия. Больше всего, конечно, в космические технологии. Их очень популяризировал Алексей, который привез из-за границы идею о собственных спутниках связи в Российской Империи. Именно он первым вложил деньги в компании, занимающиеся запуском ракет. За ним потянулись аристократы и бизнесмены.

Оппозиция критиковала такой подход: мол, нечего частникам доверять то, что создается для государства. Разворуют же! Будто до этого у нас особо наглые не лезли лапой в казну. Да и после нескольких неудач нам удалось запустить целую сеть малых спутников на низкой околоземной орбите.

Я вновь вздохнула. Сейчас акции одной из таких компаний стоили бешеных денег. Золото, энергетические ресурсы и космос у нас считались самыми стабильными сферами, куда умные люди пока еще несли деньги. Дня не проходило, чтобы в интернете не орали про падение доходов населения, замедления экономики, инфляцию и конскую ключевую ставку. Государственный банк принципиально не снижал ее, отчего выл весь бизнес.

И я с ними заодно. По таким процентам я расплачусь только лет через триста, если возьму кредит и вложу его в завод. Без гарантии, что средств отобьются, а не осядут мертвым грузом на складах.

— Всевышний, почему я не родилась красивой и тупой. Хотя бы просто тупой, чтобы жить припеваючи на чьей-то шее и ни о чем не думать, — пробормотала я, искренне завидуя многим сокурсницам.

Некоторые весьма удачно выскочили замуж и закинули дипломы на полки. Мне такое не светило. Вся сладкая и сытая жизнь прошла в страхе, что домочадцы узнают о моем даре. Длилась она ничтожно мало, а большую часть времени я тратила на стычки с падчерицами. Которые, кстати, так и не спустились к завтраку.

— Ваше сиятельство, — в гостиную после стука вошла пыхтящая горничная. В руках она держала корзинку с красными розами. — Вот. Подарок прислали.

— Поставь на стол, — кивнула я на свободное место. — А от кого?

— Не знаю. Может, тот кавалер?

— Если бы…

Я почему-то сразу поняла, что цветы не от Алексея. Красные розы — пылающие чувства, которые цесаревичу несвойственны. Он далекий от безумств человек, хоть и кажется сгустком сумасбродства в отдельных случаях, касающихся его личной жизни. Всегда холод во взгляде, логика в мыслях, но не страсть.

— Граф Мельбурн, — прочитала я золотые буквы на карточке. — Забавно.

Никаких ярких эмоций — сплошной прагматизм. Ситуация в парке была продумана и отработана Алексеем до автоматизма: представить, вызвать шок и интерес у публики, особенно у англичан, которые грезят торговым союзом. Я не тешила себя мыслью, что речевыми талантами зацепила такого пресыщенного человека, как граф Мельбурн. Это не мягкий и податливый Дмитрий, готовый часами разговаривать об искусстве. Там другого полета птица, точнее, иной вид политической змеи.

Надо придумать достойный ответ и, вероятно, готовиться к незапланированным выходам в свет. Никаких распродаж нарядов на ближайшие полгода. Мои вещи временно остаются в шкафу. Вряд ли Алексей выделит мне средства на различные траты, тем более после выходки с подаренным платьем.

Я приготовилась к получасовым разговорам с искусственным интеллектом, затем допросам охраны. На личный номер цесаревича очень сложно дозвониться. Оно и правильно, иначе ему оборвали бы телефон.

— Я думал, вы нежитесь в кровати, — удивил Алексей быстрым ответом.