Тяжесть княжеского слова

Глава 30

Алексей

— Княгиня обязательно должна присутствовать?

Капризный голосок Надежды никак не вязался с ее воздушным образом. Она одевалась, как восемнадцатилетняя девочка, но обладала характером сварливой тетки из ближайшей городской клиники, на которую рисовали мемы в интернете. Поразительная метаморфоза. А ведь вчера ни словом, ни делом не показала своего отношения к Ольге.

— Княгиня будет присутствовать там, где я скажу, — последовал мой ответ, пока я тщетно возился с запонкой.

Утро обещало погожий день, но, судя по ползущим тучам, в гробу его видело небесное светило. Максимум к обеду разойдется.

Погода разыгралась под стать проблемам: забастовка в Новгороде, заложенная бомба в Симбирске, нападение призванных в Самаре и Петровск-Порте, несколько митингов в мелких городах — все разом. Будто кто-то специально подгадал по времени и щедро отсыпал проблем из рога изобилия.

Империя трещала по швам. Я не знал, где и с какого края хвататься, чтобы не дать ей развалиться.

Вчерашний разговор длился меньше минуты. Отцу стало плохо, и он отправился отдыхать под присмотром Боткина, пока я уверял, что держу дела под контролем. Запыхавшийся Корф как раз сунул мне отчет: в Акатуйской тюрьме бунт — забили одну из старших надзирательниц. Время — час ночи.

Я хотел вздернуть своего секретаря, но мельком пробежался взглядом по бумаге, провозился и подписал три приказа на расстрел зачинщиц. Остальным — ужесточение наказания, продление сроков отсидки и штрафы. Заодно направил запрос в Министерство юстиции и конкретно господину Зырянову, который только недавно отчитывался передо мной.

У нас, мол, все хорошо, ваше императорское высочество. В тюрьмах порядок: бабы шьют военную форму и постельное белье для больниц, мужики радостно пашут в шахтах. А кто не пашет и не шьет, те — маги и всякие политические заключенные. Они привлечены к работам на местных заводах.

— Но ведь она не нужна нам.

Приторно-сладкая ваниль пощекотала нос, и я отодвинул Надежду от себя. Ранний подъем и недосып плохо сказывались на моем обонянии и настроении. Даже крепкий кофе не помог. При мысли, что придется целый день провести в компании толпы ленивых идиотов, разыгрался аппетит, а на кончике языка скопился яд.

— Мне нужна.

— Зачем? Разве не проще использовать для знакомства с Мельбурном кого-то более компетентного?

И правда, почему Ольга?

Я покопался в голове и нашел веский аргумент: в отличие от остальных, она не стелется. Да. таких людей в моем окружении предостаточно, но не все они молоды, приятны внешне, а главное — им не доверишь грязную работу. Большинство имеет за спиной союзников из правительства или среди приближенных отца. У Ольги нет ни мужа, ни покровителей, ни связей, так что она зависима от моей воли.

— Мне нравится с ней ругаться, — максимально расплывчато ответил я, дав себе зарок выяснить, какого черта Надежда лезет в государственные дела. — Забавляет и повышает тонус. Люблю женщин с изюминкой.

— Тебе нравятся стареющие наглые дамочки?

Хмыкнув, я застегнул ремешок смарт-часов и окинул себя взглядом в зеркале. Надя выбрала подходящий момент, чтобы подойти, прижаться ко мне и показать, какой яркий контраст мы составляем. Рубашка темно-синего цвета сочеталась с ее легким светлым сарафаном, чья стоимость наверняка оставила дыру в моем кармане.

— Хорошо смотримся, да?

Красная подошва лакированных туфелек скрипнули, когда Надежда двинулась ко мне и едва коснулась губами щеки. Такой чисто формальный жест любви и привязанности, от которого за километр несло фальшью. Внезапно все в этой комнате стало искусственным, пресным, скучным. Померкли цвета на старинных обоях и редкие лучи солнца, пробившиеся сквозь черные тучи.

— Что ты хочешь попросить? — поймал я в невинном взоре алчный огонек.

Розовые губки сложились бантиком.

— Алекс, разве я здесь для того, чтобы просить? Я создана для радости!

— Не верти хвостом.

Кокетство сменилось страхом, и я хмыкнул про себя. До чего же предсказуемы женщины. Дай только повод сесть на шею и свесить ножки. Для них мужчина — не принц, а джинн с бесконечным запасом желаний.

— Алекс… — задрожала под моим взглядом Надежда.

Я зарылся пальцами в густых волосах, затем резко сжал их и запрокинул ее голову до хруста в шее. Вскрикнув, она сжалась не столько от боли, сколько от паники и ожидания удара. Забавная, трусливая дурочка, не рассчитавшая силы.

— У меня портится настроение, — мягко сказал я, но внутри оставался глух к ее безмолвной мольбе. — Итак, радость моя, говори, что задумала. Или я выволоку тебя из дворца и сдам охране. Угадай, сколько ты после этого проживешь?

Надежда сглотнула и шмыгнула носом.

— Я просто… я… Папа просил узнать…