Тяжесть княжеского слова

Глава 35

Ольга

— Если Мельбурн позвонит и пригласит вас куда-то, соглашайтесь на встречу. Но через неделю вы должны присутствовать на спортивном мероприятии для молодежи в Петергофе. Теннис, катание на байдарках, конные прогулки. Участвовать не обязательно, главное — пообщайтесь с нужными людьми. Можете позвать падчериц. Думаю, им будет интересно.

Пока я соображала, не тронулся ли умом наш наследник престола, Алексей вернулся к чтению документа на планшете. Бледность и поджатые губы намекали, что лучше не открывать рот. На рожон я не полезла. Взгляд переместился на окно, за которым мелькал городской пейзаж.

После магического выброса я чувствовала себя ужасно: упасть бы на ближайшую скамейку, закрыть глаза и проспать минимум до завтра. До конца скачек я с трудом держала маску вежливой гостьи Алексея. Ко мне подходили аристократы, бизнесмены, блогеры, политики, которые забыли про Игоря Ивановича Терентьева — известного филантропа, владельца судоходной компании. Хотя он чуть не избил жену на глазах у всего высшего общества.

Даже граф Мельбурн, первый поборник нравственности в мире, проигнорировал сей факт. Он просто вернулся к нашему светскому разговору о погоде, участниках гонки и пару раз пытался поддеть меня темой отношений с цесаревичем.

Безусловно, он видел наш поцелуй. Все его видели, ведь это интереснее чьих-то семейных скандалов.

— Почему Надежда с нами не поехала? — затянувшееся молчание, будто маленький котенок, царапалось под ребрами. Эйфория прошла, пришло осознание произошедшего, а с ним и грядущие проблемы. — Ваше императорское высочество, мой поступок на скачках…

— Забудьте.

Он не повернулся, не оторвался от планшета. Короткий и четкий ответ, как удар хлыста.

Ладно, пусть так. Но вопрос о Надежде оставался открытым.

— И все же госпожи Осининой здесь нет.

— Вы не понимаете намеков?

— Понимаю.

Его взгляд оставался прикован к документу, а челюсть сжалась крепче. Я посмотрела на Алексея и почувствовала, как невидимые границы его терпения постепенно приближаются. Еще чуть-чуть, и меня выкинут из машины на ходу.

Но хаос, который вновь проснулся, имел свои планы. Он шевельнулся и дернулся к Алексею, провоцируя дар. Браслет на руке нагрелся, и я по инерции прикрыла его ладонью. Поздно. Золотистая бабочка сорвалась с пальцев и понеслась к напряженным плечам цесаревича. На фоне кремового пиджака она засияла особенно ярко.

— Моя магия сходит с ума.

На сей раз Алексей оторвался от работы. В салоне стало еще тише и душнее, словно кто-то выкрутил обогрев на максимум. Я глубоко вдохнула. Потом снова и снова. Запах бензина пробивался сквозь аромат туалетной воды, освежителя и дорогой кожи. Меня замутило. Прижав кулак ко рту, я прикрыла глаза.

— Останови машину.

Со стороны водителя послышалось шуршание.

— Ваше императорское высочество, не положено. Здесь нет парковочных мест и…

— Я оплачу штраф. Тормози.

Меня дернуло вперед, ремень натянулся на груди. Разворот. Дорога вильнула вправо, потом влево. Через несколько секунд машина остановилась. Я отстегнула ремень, дернула ручку и без раздумий выскочила на тротуар под звуки скрипок. Неподалеку заорал клаксон, однако я не обратила на него внимания.

Тошнота отступила, дар притих. Вдох, медленный выдох.

Передо мной раскинулась Анастасиевская площадь. Ветер кидал брызги от поющих фонтанов в прохожих и музыкантов, развлекавших публику выступлением. Темные окна современного бизнес-центра отражали свет и заставляли щуриться каждый раз, когда я смотрела на них. Впереди зеленел сквер, а многочисленные указатели помогали заблудившимся найти подземные переходы.

Взгляд уперся в памятник. Из-за него логотип авиакомпании «Северфлот», которой принадлежало здание, расплывался. Передо мной, как живая, стояла императрица Анастасия в парадном платье. Бронзовая фигура смотрела строго вверх, будто тянулась к небу за улетающими птицами. Один орел, сидящий на ее полусогнутой руке, уставился на запад, а тот, что устроился на плече, — повернул голову к востоку.

Я вспомнила, как в университете объявили сбор средств на установку этого памятника. Императрица Анастасия не увековечила себя в истории, поэтому народ сам почтил ее память.

Когда я сделала шаг, девушка в белой кожаной куртке подошла и осенила себя крестом, а после поклонилась статуе. На мраморный постамент лег скромный букет из веточки сирени и белых фиалок.

— Здрасьте, ваше императорское высочество!

— На дорогу смотрите.

— Хорошо!

Вздрогнув, я повернулась к Алексею. Тот махнул двум подросткам на роликах, которые проехали мимо, затем сунул руки в карманы светлых брюк и посмотрел на меня.