Тыквенные семечки

Новелла Два

Настоящее колдовство невозможно без крови и жертвоприношений. Каждый малефик свято блюдет эту чудовищное правило (из рапорта Курта Гессе, мастера инквизитора Святой Инквизиции).

1.

Струи ливня хлестали по лицу Мари, высекая на румяном лице брызги. Раскат грома сотряс окрестности роскошным рыком, отчего сердце заколотилось сильнее. По её ногам струились потёки грязно-бордовой воды – следы недавнего вторжения. Боли они больше не чувствовала. Кажется, а ведь недавно её выворачивало наизнанку под напором волосатого бродяги, чьё тело замерло прямо посредине покрова шевелящейся растительной массы.

Очередная вспышка – и Мари увидела Макария. Левая нога была неправильно вывернута. Кажется, он ее сломал, когда угодил в силок на зайца и не сумел сгруппироваться. Зачем, зачем он выбежал в эту беззвёздную ночь?

Мари ступила во влажную грязь. Вспыхнуло. Лицо грабителя окаменело от ужаса. Он вытянул руку, будто таким образом пытался оградить от себя идущую хозяйку дома. А она лишь хотела освободить его. И нож в руке – орудие свободы. Она могла бы бросить его прочь, и тогда бы не смогла перерезать толстые побеги проволочной ловушки.

Со следующей вспышкой Макарий закричал. Его «не убивай» поглотил раскат грома и шум падающей воды.

2.

Разбойники ворвались в её дом после заката. Мари услышала вкрадчивые шаги на огороде, шебуршание фасоли, и поспешила одеться, чтобы встретить посетителей в подобающем виде. Она едва набросила на себя рубашку и натянула жилетку, как в дверь просунулся чужак.

Он мало походил на просителя. Нечесаные волосы, фуфайка из козлиной кожи, злые въедливые глаза, покатый лоб. Кажется, его портреты висели в придорожном трактире в соседнем городе. Второй разбойник появился позже. Он обошёл дом вокруг, заглянул в каждый угол, проверяя, сколько в доме людей, и вернулся к своему товарищу. Как и первый, его компаньон производил жуткое впечатление отъявленного негодяя. Разве что в нем просматривались более благородные черты.

- Так ты, девочка, живёшь одна? – сказал он, хищно скаля чёрные от плохого питания зубы.

- Да.

- Придётся тебе немного потесниться. Люди герцога гонятся по пятам, и нам не очень хотелось попасть ему в лапы.

«Они не знают, кто я такая» - подумала Мари, не подавая вида, что видела объявление о шайке опасных преступников.

- Понимаю.

- Ничего ты не понимаешь, - перебил её первый бродяга, подойдя к ней поближе. В руках у него появился кухонный нож, который принадлежал Мари. Он приставил острие к груди.

- Только попробуй закричать, как я перережу твою глотку. Макарий не выносит криков и бабских слёз. Так что слушай внимательно. Неси на стол еду и вино. Живо.

Названный Макарием кивнул в знак согласия. Его подельник хмыкнул и отпустил девушку. Мари покорно повиновалась. Запалив лампадку, она засеменила на кухню, а следом за ней и двое разбойников.

3.

Макарий и его приспешник не сводили с неё глаз. Оба уверенно работали челюстями, запихивая в рты тушеную репу с кроликом. Холодный ужин разбойники запивали забродившей брагой. Мари сидела в углу на корточках и терпеливо ждала жуткой участи одинокой девушки. Обычно такие истории ничем хорошим не заканчивались.

Опустеют тарелки, бражка закончится в кружках. Хмель ударит в голову бродягам и тогда ей не сдобровать. К утру ее труп уже окоченеют, а вначале над ней надругаются. Сопротивляться двум сильным, пусть и отощавшим мужикам она не сможет. Она могла только убежать, если сумеет прыгнуть в окно.

С улицы потянуло холодом. Мари съежилась от ветра, который ворвался на кухню с хулиганским настроем. Зарядил дождь, сильный, с крупными каплями. Еще днём она приметила на горизонте чёрные ряды угрюмых туч. Похоже, гроза докатилась и сюда. Косясь на разбойников, она с молчаливого согласия затворила окна, развернулась. И почувствовала жжение внизу живота.

- Похоже, придётся нам у тебя заночевать, - сказал приспешник Макария с блестящим зубом. Его компаньон кивнул. Пустая кружка с глухим стуком грохнулась на столешницу.

Черные глаза с интересом обшаривали выпуклости гостеприимной хозяйки, мокрые от пены губы причмокивали от зрительного контакта. Воздержание в неволе и хмель развязывали руки Макарию, чей аппетит лишь разыгрался. Однако его опередил человек с зубом:

- Я первый.

- С чего это?

- Ладно. Бросим пальцы, чтобы по-честному.

- Уговорил.

Мари вздрогнула, когда липкая, неприятная волна прокатилась от живота к голове. Она схватилась двумя руками за стул, чтобы не упасть. Бёдра оголились под рубашкой. Разбойник Блестящий зуб восхищённо одарил ее похотливыми глазами и выкинул выигрышную комбинацию. Макарий швырнул прочь пустой кувшин, встал.

- Не убивай девку. Подожду за дверью.

4.

Мари ничего не соображала от боли. Лампадка качалась со стороны в сторону, лицо приятеля Макария превратилось в кляксу: серую, безобразную гримасу с торчащей бородой. Сочная пощёчина лишь на время притупила болевые ощущения, но дальше боль опрокинула девушку на стол.

Тягучая, раскалённая, выворачивающая наизнанку боль.

Грубые руки разодрали на ней рубашку, схватили за груди, но она этого не помнила. Она на время умерла со вкусом густой и застоявшейся крови на губах, чтобы через некоторое время возродиться. Но Блестящий зуб понятия не имел о её состоянии. Инстинкт скрутил его мозги в тугой узел, погнал кровь в нужное место, насыщая кислородом.

Его нож свалился на пол.

Мари закричала вместе с раскатом грома, когда сильное тело придавило своей тяжестью. Рвущаяся из её чрева скверна прорвала барьер терпения.

Вскоре разбойник ощутил неладное. Он отпрянул от беспомощной женщины в ужасе, глядя, как подол платья изгваздался в густой коричневой жиже.

- Сука, сука! Что ты со мной сделала? – вскричал он, вытирая достоинство рукой. Мокрая от красного рука дрожала, как у рахитичного калеки.

Она промолчала. Ответил Макарий, который с первыми признаками шума ворвался на кухню.