Тыквенный пирог

Глава .11.

Кимберли подошла к зеркалу и рассмотрела платье: тонкая ткань, ручная вышивка, кружево шантильи… Сколько отвалил за него Адамс неизвестно, но наверное не меньше миллиона. Ким разглядывала платье, но сердце не отзывалось на его красоту и изящество, дороговизну и эффектность… Ничего в ее теле не откликалось ни на платье, ни на укладку волос, ни на важность сегодняшнего дня. Прошло пять лет с их первой свадьбы с Аланом, и она помнит то безграничное счастье, которое переполняло ее. Она навсегда полюбила тот день, несмотря на то, что он стал точкой отчета их развода. Сегодняшний день же она возненавидела с такой силой, с какой полюбила тот.

— Ты восхитительна! Я не видела невесты красивей, чем ты. — Эшли Элиотт зашла без стука в комнату невесты и встала позади Кимберли. Укладывая шлейф фаты поверх ее платья, она заметила настроение Ким. — Но почему ты не радуешься, дорогая?

— Однажды я уже выходила замуж. — Ким с грустью, глядя в зеркало, вспоминала тот день. — Я сшила у портнихи белый костюм и едва успела забрать его накануне церемонии, потому что у нас не было денег даже на аренду платья из свадебного салона. Я сама сделала маникюр, а в ресторан, который мы оплатили из последних денег, пришла лишь часть приглашенных гостей. Нам не подарили ни одного свадебного подарка, а вместо путешествия в медовый месяц мы купили плазменный телевизор. Он был таким большим, я помню, как мы ему радовались, — Кимберли улыбнулась уголками губ. Эшли подавленно молчала. — Но даже тогда я была в разы счастливей, чем сейчас.

— Но почему, милая? — мягко спросила Эшли, продолжив расправлять фату.

— Потому что тогда я верила в любовь до гробовой доски. Я и сама была любовью: без условностей и с полным принятием партнера. Теперь же я не верю ни в любовь, ни в белое платье, ни в клятвы у алтаря. Все эти клятвы забываются на следующий день, а разбитое сердце приходится латать всю оставшуюся жизнь. Та история скрутила в жгут и переломила меня, мою психику, мою веру, разум — она превратила меня в монстра. Та история сломала меня физически и психически, и ты не представляешь, как это страшно.

— Но Алан любит тебя всей душой и никогда не оставит! Посмотри: резиденция на берегу озера, катера для приглашенных гостей, вышколенные официанты, всё в белом цвете — он ничего не жалеет для тебя. Ты же знаешь, мужчины не очень жалуют свадебные церемонии. Но он создал такой праздник, все продумал до мелочей! Его окрестили холостяком, и только ты смогла растопить его сердце.

Кимберли молчала, она не могла признаться, что именно тогда первый свой брак она заключила с Аланом.

— Ты плачешь по той своей любви? — Элиотт посмотрела на Ким в зеркало и, встретив ее вопросительный взгляд, объяснила: — Ты знаешь, что люди занимаются благотворительностью потому, что когда-то не отплакали свое горе? Им тяжело видеть беспомощных пожилых людей, искалеченных котят или беспризорных детей, просящих милостыню. Нет, конечно, практически любой сочувствует, переживает и старается помочь. Но люди, не выплакавшие свое горе, рыдают каждый раз, над каждым бездомным котенком. Так же и ты льешь слезы из-за осиротевших детей. Что ты спрятала в душе, не выплакав до конца? — Эшли осторожно спросила Кимберли, но не успела получить ответ.

— Детка, ты готова? — Алан в свадебном смокинге зашел в комнату.

— Я оставлю вас, — Элиотт подмигнула Кимберли и, аккуратно опустив фату, вышла из комнаты.

— Невесту нельзя видеть до торжества. Плохая примета.

— Я не верю в приметы, ты же знаешь. Наша первая свадьба была репетицией, а сегодня она настоящая, достойная только тебя.

— Репетицией? — Кимберли повернулась к мужу. — Я ждала ту свадьбу девять лет, Алан.

— Некоторые вовсе не дожидаются.

— Мне не нужна сегодняшняя свадьба. Ты ее делаешь для себя и своих партнеров. Ради своего престижа. Мне дурно от этой мишуры и фальши. Улыбающиеся гости — лицемеры, моя радость — театральна, а украшенный сад — фантики. Мне осточертели стилисты, свадебные распределители, организаторы и твои подчиненные, которые ходят за мной по пятам. У меня от них голова кругом!

— Тебе ничего и никогда не нравится! Ничего и никогда! — Алан снял галстук и ссилой бросил его на пол. — Ты мечтала о такой свадьбе — я сделал ее! Ты хотела жить в большом доме с камином — я построил его!

— Я мечтала обо всем этом с другим Аланом! Да я была в десятки раз счастливей, когда спала на голом полу, потому что со мной был мой Алан. Потому что я знала, что эта нищета когда-нибудь закончится, мы все преодолеем. А ты — не мой Алан. Тот, кого я любила, — умер для меня в день развода, и ты — жалкое его подобие. Я тебя не люблю, не хочу, ненавижу!

Адамс сел в кресло, сгорбившись и, облокотившись на колени, сложил руки в замок.

— Я живу с тобой, сплю с тобой не потому, что так хочу, а потому что этого хочешь ты, — снова обратилась к нему Ким. — В который раз ты не оставил мне выбора, когда решил за нас двоих, что нам нужен развод, когда решил, что мне нужен аборт, когда решил, что тебе нужна эта свадьба. Я твоя вечная заложница. Мне приходится врать матери, что я тебя по-прежнему люблю и все тебе простила. Врать своему директору, что я не хочу самостоятельно рожать второго ребенка. Мне приходится для всего мира создавать видимость счастливой семьи, когда от нее только одно название. Я устала!

— Тебе плохо живется?

— Я живу с человеком, которого не люблю. И тебе известно, что я никогда бы не вышла замуж по расчету. Вытирать слезы купюрами романтично только в мелодрамах.

— А по любви? Ты вытирала бы слезы рваным башмаком? В прошлом браке со мной ты свои слезы чем вытирала? Ты когда-нибудь снимешь свои розовые очки, Кларк?! Меня тошнит от твоего морализаторства. Где она, твоя любовь? Что с ней стало? Ну иди, купи туфли на свое великое светлое чувство!

Кимберли подошла к Алану и замахнулась, чтобы влепить пощечину, но он перехватил ее руку и потянул вниз, так, что Ким упала на колени.