Тыквенный пирог

Глава .12.

— Миссис Адамс, ваш муж ждет вас в доме, — начальник охраны открыл заднюю дверь автомобиля и подал руку Кимберли. — Вас проводить до входной двери?

— Нет, Томас, благодарю.

Томас махнул охранникам в джипе, сопровождающим автомобиль, из которого вышла Кимберли. Она, пошатываясь на каблуках и держа в руке открытую бутылку вина, прошла по дорожке в дом.

— Где ты была? — Алан сидел в гостиной и смотрел новостной канал.

— Смотришь новости о себе? — Кимберли фыркнула и опустилась на диван, кое-как удерживая равновесие. — Высший пилотаж самолюбования, — захихикав, она потерла щиколотки свободной рукой, стянула туфли и забралась с ногами на диван.

— Я смотрю все новости о себе, чтобы исключить клевету и компрометирующие меня материалы.

— У тебя есть на это служба безопасности, — Ким глотнула вина, смотря в телевизор, и вытерла пальцами губы. — Ни один человек в здравом уме не будет переходить тебе дорогу, ты же кислород перекроешь.

— Где ты была, я повторяю вопрос?

— Я отмечала прекращение рабства, то есть контрактов с агентствами, которые ты подписал за меня. И начало другого рабства, под названием брак, которое ты тоже подписал за меня, — она снова отпила вина и облизала губы. — Я была в караоке с подругами. Тебе разве не доложили твои шпионы? Дети спят?

— Давно спят и, судя по времени, уже скоро проснутся, — Алан повернулся к жене. — Почему ты опять набралась? Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда ты напиваешься.

— Чтобы унять душевную боль.

— Ты посещаешь психолога?

— Все твои психологи — шарлатаны и клоуны, которые тянут из тебя деньги. Им безразлично мое душевное состояние. Впрочем, как и тебе, — Кимберли усмехнулась и, взболтав содержимое бутылки, жадно сделала несколько глотков.

Алан отложил пульт, подошел к жене и выбил бутылку магнума из ее рук. Вино отлетело и разбилось о стену, забрызгав все вокруг рубиново-фиолетовым цветом и наполнив гостиную резким ароматом голубики и щебня.

— Ты псих! Это тебе нужно лечиться! — Ким вскочила с дивана.

— Не смей говорить, что ты мне безразлична! Я всю ночь не сплю, жду тебя, суку! Я тебе место в мировом конкурсе купил, которое не продается в принципе! Ресторан в твою честь назвал, фонд открыл, дом построил! — Алан подошел к испуганной жене, взял за подбородок и отчеканил холодным тоном: — Ты неблагодарная тварь. Лучше бы я тебя и не знал никогда.

— Ты меня всю жизнь попрекать будешь?! Я не просила этого! Не нужны мне твои подачки! И это ты меня такой сделал! — Весь алкоголь мигом улетучился из организма Кимберли. Адреналин бросился в кровь, а сердцебиение участилось. Она с силой толкнула Алана в грудь, и он отступил назад, покачнувшись. — Я не люблю тебя, Алан! Давно не люблю! — Ким вся тряслась: от страха, нервов или нарастающей злости. А может быть, от всего сразу. — Скажи, что ты чувствовал, когда уходил к ней? Свободу, радость, облегчение? А когда отправлял меня на аборт? Что ты чувствовал, когда уходил от меня к человеку, которого знал без году неделю? Она была с тобой в горе и бедности? В богатстве и радости? На смертном одре, ты проверил, кем бы она была тебе? — Кимберли непроизвольно сжимала кулаки и заходилась в истерике, отвращение к Алану все больше поглощало ее, она ненавидела его за все, что он сделал с ней и ее жизнью. — И после всего этого ты смеешь обвинять меня в неблагодарности?!

— Да, я совершил ошибку! Но я обычный человек! Я не такой терпеливый и милосердный, как ты, и никогда им не был! Но наш развод многое дал мне понять и вспомнить. Я наконец-то понял, что дороже тебя и наших детей у меня нет никого и ничего. Осознав, что всю жизнь мечтал об идеале, я не замечал, что он все время был у меня под носом, — Алан упал на колени перед Кимберли и взял ее за руки. — Дай мне последний шанс, Кимми, прошу тебя. Постарайся понять и дай мне возможность доказать свою любовь и преданность тебе, ведь ты же губишь меня! — он заплакал, прижимая руки жены к своему лбу.

— Нет, Алан, — Ким вырвала ладони из рук супруга, — тот шанс, когда я́ молила тебя сохранить семью, и был самым последним. Время упущено. Знаешь, о чем-то сожалеть — не порок. Но сожаление иногда приходит, увы, слишком поздно, — она развернулась и направилась к винтовой лестнице. Алан от досады в безволии ударил кулаком по стеклянному столу, и тот рассыпался на мелкие осколки. Кимберли обернулась и посмотрела на супруга, не обращая внимания ни на его раненую руку, ни на разбитый стол: — Я не простила тебя, мистер Адамс, ни сейчас, ни тогда. Прощение — это не мудрость, не всеобъемлющее благо! Посмотри, я прощала тебя десятки раз, и что из этого вышло? Ты приносил извинения, осознавая, что совершаешь зло!

— Я не понимал, что делал! Я запутался!

— Нет, ты отдавал отчет своим поступкам. Ты человек с интеллектом и моралью, заложенной в тебе с детства, и приобретенным жизненным опытом. Я прощала тебя, показывая тем самым, что разрешаю снова и снова причинять мне зло! Ты же сам мне тогда сказал — не простила бы я тебя в первый раз, не было бы развода!

— Есть же заповеди — прости ближнего своего, как прощает нас Господь Бог?

— Но, Алан, Бог не добрый дядечка, он справедливый, а это разные вещи! Иначе ада бы не было! Но и я не Господь Бог! Ты ушел от меня, как только стал на ноги, поняв, что тебе не нужна жена, которая знала того бедного и неуверенного в себе парня, и которая своим присутствием напоминает ему об этом. Я вышла из нашего брака с пустым карманом и такой же пустой душой. Но ирония судьбы в том, что я снова вышла за тебя замуж, пусть теперь по расчету и принуждению. Но от тебя мне больше ничего не нужно! Потому что, когда ты появляешься в моей жизни, она в конечном счете летит к чертям! — Алан молча смотрел на Ким и не знал, что ей сказать. Она была во всем права. Как и тогда, как и всегда. — Ты ушел от меня, потому что радости захотелось и свободы. Скажи, опора ли ты мне после этого? И, зная ответ, сама не смогу быть тебе поддержкой, — она говорила с досадой в голосе. — Когда ты уходил, то твердил, что это только твоя ответственность. Ты обещал, что за этот выбор ты не будешь никого винить, а если он ошибочный, то будешь казнить лишь себя. Но я опять страдаю из-за твоего безрассудства. Я обещала тебе в день развода, Алан Адамс, что больше не буду спасать твою душу. Больше ни единого чертового раза! И, в отличие от тебя, я свое обещание сдержала, — Кимберли поднялась на второй этаж, а Мидас сел на диван, склонив голову и поддерживая порезанную руку другой рукой.