Тыквенный пирог

Глава .13.

— Друзья! — Кимберли стоит на белой сцене в окружении белых лилий. На ней белое облегающее платье, а волосы уложены в низкий пучок. — Я рада видеть всех вас на торжественном вечере, посвященном благотворительному фонду «Жизненный компас». — Гости зааплодировали. — Нашему детищу исполнилось три года, но мы уже достигли мирового уровня! По этому случаю мы и собрались сегодня. — Все захлопали и подняли бокалы. — Это наша общая заслуга и победа. Хочу отдельно выделить и поблагодарить моего мужа — Алана Адамса, который является титульным спонсором нашего фонда, — Ким улыбнулась мужу. — Сына и маму, — она показала на стол, за которым сидели Кристиан и Кэтлин. — Они мои якоря, которые в штормы и бури держат меня на плаву и не дают затонуть. Я вас люблю! — Зал снова поднял бокалы. — Моего директора Эшли Элиотт, а также спонсоров фонда и по совместительству партнеров моего супруга, — Ким показала на стол, где сидели солидные мужчины в дорогих костюмах и с блестящими часами на руках, — которые не остаются равнодушными к нуждам фонда, — Ким кивнула им в знак уважения, а спонсоры подняли бокалы. — Также хочу поблагодарить своих работников, которые всей душой любят каждого подопечного, и, конечно, выразить благодарность директорам и сотрудникам детских приютов нашего города, которые с самого начала вступили в наш фонд и приняли активное участие в судьбе каждого ребенка. Спасибо, благодаря всем вам в этом мире стало больше счастливых семей и меньше одиноких детей. — Гости захлопали, поддерживая речь Адамс, и она, также аплодируя, спустилась со сцены. Вместо нее поднялся Алан.

— Моя жена всегда была послом милосердия. Она рассказывала, что до популярности часто оказывала помощь пожилым людям, помогала малоимущим семьям, поддерживала приюты животных. При этом она сама часто нуждалась в помощи. Я таким не был и думал только о себе и своем благополучии. Но моя жена научила меня состраданию и благотворению. За три года наш фонд помог более пятидесяти тысячам детей найти родителей, заботливых и любящих семей. Мы единственный в мире фонд, после содействия которого еще ни один ребенок не был возвращен обратно в приют, и эту статистику мы постараемся не нарушить. — В зале послышался звон бокалов. — Этим мы можем гордиться по праву. Я уверен, благодаря нам, нашему фонду, ни в одном детском доме в скором времени не останется сирот, а если они туда и попадут — то тут же найдут семью. Я поздравляю всех нас с днем рождения «Жизненного компаса» и поднимаю этот бокал за новые победы!

Алан Адамс спустился в зал под аплодисменты. Его на сцене сменила Эшли. Подождав, пока аплодисменты стихнут, она взволновано произнесла речь:

— Когда Кимберли нашла меня, я была директором приемного центра в маленьком городке нашей большой страны, настолько крохотном, что вы с трудом найдете его на картах. В тот день ко мне привезли мальчишку из соседнего города, потому что близлежащие приюты были переполнены. Я сидела, как обычно, в своем кабинете и оформляла бумаги. Кимберли впорхнула в кабинет, как первая леди: деловая, серьезная, но с задором в глазах. Она знала, чего хочет, и была уверена, что сможет получить это любой ценой. Она села напротив меня и сказала: «Мисс Элиотт, я владелец и учредитель благотворительного фонда „Жизненный компас“. Моему фонду три дня от роду, но он станет самым крупным и успешным в мире, вот увидите. Я хочу, чтобы в вашем приюте не осталось сирот, и помогу найти каждому семью, ведь мы все хотим одного и того же». — Гости смотрели на Ким и улыбались, а Алан прижимал ее к себе. — Если честно, я тогда не восприняла серьезно ни Кимберли, ни ее фонд. Количество таких организаций растет, как грибы после дождя, но большинство из них не протягивают и сезона. За все время (а я работала директором приемного центра с самого его открытия) к нам приходили два-три учреждения, которые хотели собрать денежные средства благодаря добросердечным спонсорам, а взамен обещали нам одежду, книги, учебники, игрушки, материальную помощь. Деньги фонды собирали, только к нам они так и не попадали, а вещи привозили поношенные: с дырами и иногда без пуговиц, книги были потрепаны, словно из библиотек прошлых веков. Дети ждали подарков, а получали плевок в душу. Я успокаивала их несколько дней кряду и с тех пор дала зарок больше в подобном не участвовать. Но Кимберли я поверила. — Гости молчали, внимательно слушая Эшли. — Я увидела, что она горит своим делом. Она пришла ко мне не ради денег (и не потому, что ее муж богатый человек), а просто помочь. Через четыре месяца мой приемный центр, единственный во всем городке, опустел. — Зал перебил Элиотт громкими хлопками. — Семнадцать мальчиков и девять девочек были распределены в семьи, и по сей день они счастливы вместе. — Эшли замолчала, хлопки тоже стихли. — Нам было нелегко. Мы не спали ночами, планируя, придумывая алгоритмы. Но мы справились. — Элиотт подняла бокал. — Я хочу поднять тост за женщину, которая объединила всех нас. Которая болеет душой за каждого ребенка. Кимберли, — обратилась она к своей подруге и работодателю в одном лице, — на этой земле ты эксклюзив. Такой, как ты, я больше не встречала. Нам всем повезло, что ты появилась в наших жизнях. Я тебя люблю, — Эшли, выпив шампанское, спустилась со сцены и подошла к Кимберли поцеловать ее. Зал снова захлопал в ладоши и поднял бокалы: «За Кимберли Адамс! За „Жизненный компас“!»

Ким подходила к каждому гостю и благодарила лично. Узнавала, как им работается и что можно улучшить в их сотрудничестве. Она села за стол спонсоров и чокнулась бокалами с партнерами Алана.

— Миссис Адамс, поздравляем вас еще раз с днем рождения фонда. Мы рады быть частью вашей семьи.

— А почему ваши супруги не пришли?

— Наши жены не любят благотворительность. Они любят тратить деньги, а не отдавать их.

Мужчины в голос засмеялись.

— Да, вот бы нам всем по такой жене, как вы. Повезло Адамсу, — сказал один из спонсоров.

— Тогда тебе тоже надо сесть в жюри какого-нибудь конкурса красоты.