Тыквенный пирог

Глава .15.

Кимберли вышла из душа, накидывая махровый халат на загорелые плечи. Завтрашний день расписан поминутно, и нужно лечь спать еще до полуночи.

Сняв белоснежный гостиничный халат, она переоделась в шелковую пижаму и, прежде чем поставить телефон на авиарежим, проверила сообщения.

— Мисси, — обратилась она к голосовому помощнику в телефоне, — озвучь пропущенные звонки и включи новые сообщения на автоответчике.

«У вас пропущенный вызов от „Мистер Адамс“, „Эшли Элиотт“ и одно новое сообщение от неизвестного номера +87 (0) 232-22-23: „Кимберли, здравствуй, это Мартин Милтон. Я знаю, что ты в Винзбурге, я отыскал твой номер и хотел бы встретиться. Буду рад, если ты найдешь для меня немного времени. Поздравляю с победой в конкурсе“».

Услышав голос Мартина, Ким села на кровать, отложив в сторону полотенце, которым сушила волосы. Ее будто пронзило током, как в первую их встречу, а сердце бешено застучало в груди, будто он был здесь — в этой комнате, будто и не было этих долгих двадцати лет, и его голос совсем не изменился с их последней встречи.

— Мисси, поставь на повторное воспроизведение последнее сообщение.

* * *

За окном смеркалось, а она сидела на краю кровати и, глядя в одну точку, слушала, будто загипнотизированная, голос Мартина, пока не выучила каждое слово наизусть, пока его сообщение не врезалось ей в память, не отпечаталось под кожей. Волосы уже высохли, но сколько прошло времени, она не знала.

— Мисси, — будто очнувшись от транса, она потянулась к телефону, — позвони абоненту, который оставил это сообщение.

* * *

— Прости меня. Во всем, что случилось тогда, виноват только я. Я один, — Мартин целовал ее руки, и его слезы обжигали ей пальцы.

Солнце зашло за горизонт, и на город опустилась ночь. Ночь была жаркая, летняя. Она принесла с собой аромат медовых лип и несбывшихся надежд.

— Не кори себя, ты ни в чем не виноват. Я давно простила тебя и не держу зла. Мы были детьми, мы жили, как могли, и любили, как умели, — Кимберли смотрела на Мартина глазами, полными остатками боли и нерастраченной любви к нему. Наверное, он тоже видел эту грусть в ее глазах.

— Скажи, ты счастлива?

— Да, наверное, — Кимберли отвела глаза. Это была неправда. Но она не хотела делиться с Мартином трудностями семейной жизни. Пусть думает, что она счастлива. Пусть все так думают. Всю жизнь она мечтала о большой семье, доме с камином, найти дело по душе и предназначение в жизни. А когда получила все сполна, и даже больше, — это не принесло ей счастья. Возможно, потому, что пришлось потерять слишком много, прежде чем обрести. Мечта юности сбылась, но не так, как она хотела. Розовые очки разбились стеклами вовнутрь, и теперь эти розовые стекла она ест большой ложкой.

— А я давно забыл, что такое счастье. Я спокоен за тебя и рад, что ты счастлива. Ты занимаешься благим делом, замужем за хорошим человеком, и дети у тебя замечательные, я видел их в одной из передач. Но с первой нашей встречи и до сих пор я не переставал любить тебя, Кики. Я надеялся, что смогу привязаться к Дайнеке осознанной, взрослой любовью. Я воплотил с ней все то, о чем мечтал с тобой, — большой дом, сад из роз, детей. Но это лишь имитация нашей с тобой семьи. Я думал, стерпится — слюбится. Какая разница — ты или она? Все люди похожи друг на друга. Но я ошибся, Кики. И эта ошибка стоила мне многих лет жизни и счастья. Я не мог вернуться к тебе после всего, что произошло, — боялся, что ты не примешь меня. Я боялся увидеть твою счастливую жизнь без меня. Я боялся оставить своих детей. Я боялся идти наперекор родителям. Я боялся всю свою жизнь, я малодушничал. И как ни старался, так и не смог забыть тебя, — Мартин убрал руки Ким со своего лица и вытер слезы. — Любовь к тебе живет глубоко в моем сердце, ее не перечеркнуть крестиком, не отдать в добрые руки, не выкинуть, как хлам. Она не угасла, она проросла в моем сердце корнями, она все та же, как и двадцать лет назад.

— Я тоже люблю тебя, Марти, — тихо и смиренно сказала она. — И всегда любила. — Мартин посмотрел на Кимберли, крепко обнял и прижал к себе. Она обняла его в ответ и почувствовала горячее дыхание и громкое биение его сердца. Ей хотелось вот так — всю жизнь, до самой старости — сидеть с ним в обнимку, наверстывая ушедшие годы, молчать вечность или рассуждать, как прежде, о звездах и галактиках, целоваться под веткой омелы на каждое Рождество, плакать или смеяться — все равно. Лишь бы снова, как двадцать лет назад, не думать ни о горестях, ни о радостях, а только ощущать тепло его рук… Но реальность такова: через несколько минут они снова расстанутся и будут жить, как и раньше, каждый своей жизнью, храня друг о друге еще одно воспоминание. — Я не хочу винить твоих родителей. Они желали для тебя, своего сына, лучшей жизни. А мне было всего шестнадцать лет, я была без жизненного опыта, без денег, без опор. Я никому не была нужна, кроме тебя и твоей любви. Но эта любовь несчастливая, Марти. Она взяла меня в свои тиски и не хочет отпускать все эти годы. Она не дает мне даже посмотреть в окно, чтобы проверить, наступил ли рассвет… На моих запястьях кровоподтеки и шрамы, а сердце по кускам вырвано из груди без наркоза…

— Если бы я мог повернуть время вспять и все исправить! — по щекам Мартина катились крупные слезы, теряясь в ее волосах.

— Я простила тебя еще до нашей встречи с тобой! — Ким отстранилась и, взяв лицо Мартина в свои ладони, посмотрела в его глаза и снова утонула в их бездне. — Ты показал мне, что такое любовь, и я благодарна тебе. Ты появился в моей жизни и научил меня любить вопреки всему! Ты вытер мои слезы после смерти близкого человека. Я не держу на тебя ни зла, ни обид. Я научилась жить с этой любовью, принимая нашу разлуку как что-то неизбежное, как должное. Эта любовь была моей подругой, моей опорой и костылем. Но она была и моим самым главным противником. Когда я устала бороться с ней, я просто отдала ей на растерзание свое сердце.

— Я найду тебя в другой жизни и все исправлю. Даже если мне придется истратить перед этим несколько жизней, длиною по сто лет, — я буду ждать нашей встречи. Неважно, кем мы будем друг другу: братом и сестрой, матерью и сыном или мужем и женой. Я найду тебя, чтобы просто прожить с тобой долгую и счастливую жизнь. Вместе, — он прижимал ее ладони к своим губам, боясь не успеть надышаться их запахом, исцеловать каждый миллиметр ее рук, сохраняя в сердце эти ощущения, чтобы продолжать жить дальше. — Ты веришь мне, Кики?