Тыквенный поцелуй, или Попаданка в изгнании

Глава 1.2

Я сползла на каменный пол, прижимая ладони к лицу. Колени дрожали, тело ломило от холода, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

Меня действительно должны быть вот-вот казнить.

На рассвете. Да, точно, казнь назначили на раннее утро — с восходом солнца. Сквозь маленькое окошко под самым потолком виднелось небо. Оно всё ещё было усыпано звёздами, но уже начало светлеть, и до первых лучей оставалось всего ничего: может, час или два.

И самое ужасное: может, настоящая Мириэль и заслуживала такого конца, но я — не она! И не представляла совершенно никакой опасности! Но разве можно было это как-то доказать? У меня не оставалось даже времени на то, чтобы попытаться кому-то что-то объяснить или найти иной способ избежать смерти.

Два года назад я уже ускользнула из её цепких холодных лап, когда пришла в себя после аварии. К сожалению, позвоночник был сломан в нескольких местах, и мне пришлось заново учиться жить. Множество болезненных реабилитаций привели меня к жизни в инвалидной коляске. Не бог весть что, конечно. Но это научило меня ценить жизнь — любую.

Я снова поднялась на ноги и, схватившись за прутья решётки, начала кричать, взывая к страже и требуя, чтобы меня сейчас же провели к судье или прокурору — или хоть к кому-то, кто влияет на приговор. И хотя я знала, что где-то рядом должна быть стража, никто не реагировал. И только горло моё село окончательно, и я закончила хрипом, смешанным со слезами отчаяния.

И тут скрипнул замок.

Из полумрака медленно появилась она: высокая, стройная, с тонкими чертами и бледной кожей, с большими голубыми глазами, от которых невозможно было отвести взгляд. Светлые соломенные волосы были заплетены в свободную, небрежную косу. Та, которая была рождена для того, чтобы сопровождать короля. Та, ради которой принц Кассиан был готов пожертвовать всем — даже собственной жизнью.

— Хвала Люцерне, ты жива, — выдохнула она и, быстро сократив оставшееся между нами расстояние, вставила факел в держатель.

— Лилит, — только и смогла проговорить я, совершенно не готовая к такой встрече.

Насколько я могла помнить, признание Мириэль в содеянном нанесло огромную боль Лилит, и она ушла, не желая больше видеть бывшую подругу. Я на её месте тоже хотела бы отстраниться. Самое тяжёлое предательство — со стороны того, кому верил сильнее всех.

Невеста принца достала из-под плаща тяжёлую связку ключей и, выбрав один из них, вставила в замок, после чего воровато огляделась и замерла, задумавшись о чём-то.

— Я не верю, что ты могла так поступить, — быстро прошептала она. Её брови были изогнуты в непритворной тревоге. — Нет, только не ты.

— Я почти ничего не помню, — ответила я в том же тоне, чувствуя, как в горле встал ком. — Всё, как в тумане.

Это была почти правда. Историю Мириэль я помнила только урывками, потому что больше сосредотачивалась на Лилит, которая в это время переживала много противоречивых чувств, и на любовной истории между ней и принцем Кассианом. К тому же, интуция мне подсказывала, что далеко не всё было упомянуто на строчках прочитанной мной книги. Что-то выпадало из поля моего зрения — и явно что-то очень важное.

— Так и знала, что это происки шаманов кочевников! Они наслали на тебя эти сны и заставили содеять ужасное против воли.

— Не знаю, что меня заставило, — я сглотнула. — Но, клянусь, я бы никогда не причинила тебе зла!

— Знаю, — отчаянно воскликнула Лилит и закусила пухлую нижнюю губку. — Когда меня приставили ко двору, меня ненавидели все, и только ты встала на мою сторону. Только ты была рядом! Если бы не ты, Мириэль, я бы не смогла пережить всего этого.

Наконец, Лилит провернула ключ и, снова глянув в сторону тёмного коридора, распахнула дверь моей темницы.

— Что мне делать, Лилит? — спросила я, когда она взяла меня за руки. — Принц уверен в моей виновности.

— Он вынужден поступать, как король, — глаза Лилит подёрнулись влагой, а голос её дрогнул. — И порой приходится выбирать меньшее зло. Если он спустит проступок сейчас, сколько настоящих злодеев решит, что имеют право на худшее?

Я едва верила своим ушам. Это говорит Лилит? Что она, что Кассиан — оба казались лучиком света среди прогнившей аристократии, теми последними, кто ещё верил в справедливость.

— Но я не хотела…

— Поэтому тебе надо бежать, — быстро зашептала Лилит, крепче сжав мои ладони. — Твою казнь перенесли, за тобой вот-вот придут. Я выведу тебя отсюда. Мой человек уже ждёт тебя с телегой, в которой ты будешь надёжно спрятана, и вывезет прочь из столицы. Беги так далеко, как только сможешь, и скройся в самой глухой деревне. Смени имя, внешность — всё, чтобы тебя не узнали! И приходи ко мне спустя три года. Всё забудется, и тогда ты сможешь начать новую жизнь.

— Но…

— Скорее, у нас мало времени!