Тыквенный поцелуй, или Попаданка в изгнании

Глава 1.7

А потом замахала руками, разгоняя пепел и жмурясь, потому как частички попали в глаза, и их теперь нещадно щипало. Так что я скорее услышала и почувствовала, чем увидела, как Воин накрывает котелок крышкой, осторожно отодвинув меня в сторону сильными, тёплыми руками. Я почувствовала это тепло даже сквозь мокрую ткань плаща и, протерев глаза запястьем, ещё не испачканном в золе, бросила на него изучающий взгляд.

Кто же он? Скрытный, молчаливый, строгий и внимательный. Он был таким холодным снаружи, но я словно чувствовала тепло его сердца.

Это было странное, незнакомое мне ощущение, и я невольно замерла, наблюдая, как он осторожно открывает котелок и начинает плавными движениями извлекать из золы крупные монеты одну за другой.

— Золотые эстолы, — сказал он, протирая одну из монет краем своего плаща и рассматривая её в свете очага. — Должно быть, бывшая хозяйка хранила их здесь на чёрный день.

Я осторожно опустилась на колени рядом с кучкой монет и попыталась их рассмотреть, но они были настолько запачканы золой, что даже рисунок едва ли просматривался. Но я припоминала, что золотые эстолы в этом мире были самыми крупными деньгами. В моём кошельке лежало четыре медных эстола — и этой суммы уже было достаточно для того, чтобы деревенские жители соблазнились позволить мне переночевать. Если бы не были так запуганы.

Я вздохнула и вернулась к натиранию посуды, чтобы успеть очистить её до того, как тыквы пропекутся. И, не глядя на Воина, который очищал монетки от золы, заметила:

— У хозяйки никого не осталось. У этих денег нет наследника. Думаешь, стоит отдать их деревенскому старосте?

— Он их только прикарманит себе. Тебе они нужнее.

— Почему ты так…

— Вижу.

Я замолчала и опустила взгляд на безбожно испорченное платье, которое отчётливо просматривалось, когда плащ распахивался. Эти деньги действительно могли бы сильно облегчить мою задачу найти себе место в этом мире. Мне было неведомо, какая сила занесла меня в эту сказку, но возвращаться обратно туда, где я должна была провести остаток жизни в инвалидной коляске, не хотелось, несмотря ни на что.

Мне снова удалось обмануть смерть. И теперь я должна была сделать всё, чтобы сделать себя счастливой!

— Тогда давай их разделим, — предложила я. — Без тебя я бы, может, и не нашла бы эти монеты.

Воин поднял на меня взгляд, медленно и внимательно, словно пытался прочесть, не шучу ли я. Потом усмехнулся уголком губ — не весело, а как-то устало.

— Поделить? — в его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Оставь их себе.

— Но это нечестно, — возразила я, опустив миску на колени. — Ты тоже не выглядишь как человек, у которого есть всё необходимое. Иначе бы ты не сидел тут со мной.

— Я не нуждаюсь в золоте, — ответил он просто, будто это было само собой разумеющееся. — То, что мне нужно, не купишь эстолами.

Я не нашлась с ответом и опустила взгляд, взявшись за миску с удвоенным усердием. Тряпица, которой я растирала тарелку, начала двигаться более мягко и плавно по глазированной поверхности, а зола уже выделила скудную пену.

Воин молча продолжал чистить монеты, больше не глядя на меня. Я же то и дело бросала на него косой взгляд. Кто он? Что скрывает? Любопытство росло во мне, но я сдерживала его, ведь нам всё равно было суждено расстаться наутро.

Закончив с монетами, Воин положил всю блестящую кучку передо мной и тихо велел:

— Спрячь и не показывай никому. Постепенно разменивай на мелочь и расплачивайся только медью.

Я замерла, глядя на сияющие монеты, а потом перевела взгляд на свои руки. Они были серыми от золы, чуть мыльными и влажными. Пришлось выйти на улицу и смыть всё не только со своих рук, но и с миски. Благо, потоки воды с неба всё не прекращались. Подумав, я оставила миску на улице, чтобы набрать в неё немного чистой питьевой воды.

Вернувшись в дом, я сложила монеты в мешочек, что отдал мне Арден перед расставанием. В этот момент в камине громко треснуло полено, и сладкий аромат печёной тыквы наполнил гостиную и согрел моё уставшее сердце.

Я покосилась на Воина. Он смотрел куда-то в сторону, явно думая о чём-то своём, а свет огня, что бросал на его лицо мягкие блики, делал лицо незнакомца… добрее.

— Как тебя зовут? — неуверенно спросила я и тут же выпалила: — Я хочу помнить того, кто сделал мне такой щедрый подарок. Ведь ты… ты мог и забрать всё себе, и я бы не смогла сопротивляться.

Он несколько мгновений озадаченно смотрел на меня, а потом тихо рассмеялся:

— Ты серьёзно думаешь, что я бы мог так поступить?

Я пожала плечами:

— Когда ты снимал сапоги, вынул кинжал из одного из них. Что я могу против такого оружия? Даже сбежать не успела бы с этими деньгами.

И неловко улыбнулась. Шутка получилась так себе, но Воин с улыбкой покачал головой, а потом вдруг посерьёзнел:

— Тебе не нужно знать моего имени. Как и мне — твоего. Что-то мне подсказывает, что ты не хотела бы раскрывать себя перед тем, кого видишь впервые. Или я неправ?

— Нинель, — краснея, выпалила я. — Моё имя — Нинель.

И задумалась, пытаясь придумать, как преобразовать свою фамилию, чтобы она звучала похоже на местные. Там, в прошлой жизни, меня звали Нинель Андреевна Фаге. Сказывались французские корни, что достались мне по мужской линии ещё из девятнадцатого века, а сама фамилия с французского переводилась как “буковый лес”. И если имя вполне было похоже на местное, то вот фамилия…

— Нинель а’Фагель, — наконец, неуверенно закончила я и скосила взгляд, наблюдая за его реакцией. И не зря. Воин действительно посмотрел на меня заинтересованно и даже озадаченно.

— Ты знаешь, как переводится твоё имя с древнего наречия?

Я помотала головой:

— У меня… не настолько хорошее образование. Я ведь… из простой семьи.