Тыквенный поцелуй, или Попаданка в изгнании

Глава 2.3

Если бы было теплее и ранее не шли дожди, я бы рискнула поискать речку: деревни всегда возникали в месте расположения проточной воды, и здесь тоже должно было быть что-то подходящее. Но у меня всё ещё саднило горло, и я побоялась простыть ещё сильнее. Поэтому, набрав воды, отыскала в доме котелок, который установила на уличной печке.

Это явление меня, честно сказать, удивило. Уличная печка представляла собой каменную двухуровневую кладку: внизу предполагалось развести огонь, а в нижней части верхнего уровня было сделано аккуратное круглое отверстие, в которое легко вставлялся небольшой котёл. Сверху была “крыша”, которая защищала котелок от дождя или падающих с деревьев листьев. Ночью, да ещё и в дождь, я, конечно, не заметила это сооружение, поэтому теперь удивилась и обрадовалась.

Разведение огня отняло у меня время. В доме, на полочке возле камина, лежало в мешочке огниво, с помощью которого Дариан прошлым днём растопил камин. В мешочке оказалось тва предмета: тёмный, с острыми гранями камень, изогнутая стальная пластина с отполированными до блеска краями. А ещё – несколько крошечных комков серовато-коричневого волокнистого мха, сухого, но с едва уловимым запахом гари, несколько сухих щепок и маленькая прожжённая дочерна тряпица.

— Хм, – выдохнула я, рассматривая всё это добро.

Принцип действия огнива был мне знаком с детства. Время от времени, когда погода была хорошей, дедушка брал меня с собой на рыбалку, где мы разводили костры из того, что находили в лесу. И порой со спичками возникали сложности: то они заканчивались, то отсыревали. Но дедушка всегда носил с собой подобный мешочек. Конечно, заводское огниво выглядело несколько иначе, но это не меняло его сути.

Я заменила отсыревшие дрова в печи на те, что лежали в доме, набила просветы между ними самой сухой травой, какую смогла раздобыть, а кусочек мха положила на обломок доски, чтобы как можно быстрее поднести его к траве. Я взяла камень в левую руку, кресало — в правую и ударила.

Искры, как крошечные золотые брызги, рассыпались в стороны, но мох всё ещё остался холодным. Только на третий раз уголок потемнел и начал тлеть, выделяя тонкую струйку дыма. Я торопливо поднесла его к пучку тонкой сухой травы, сложенной в гнездо, и осторожно подула.

Дым стал гуще, потянулся вверх, и в следующую секунду сухие стебли зашипели, а на их кончиках вспыхнули первые огненные язычки.

— Есть, — прошептала я, аккуратно подсовывая траву, пока пламя не стало уверенным и тёплым. Запах свежего дыма наполнил ноздри, смешавшись с ароматом сырого дерева.

Пока закипала вода в котелке, я достала одно из чистых платьев бывшей хозяйки, которое казалось таким новым, словно никто ни разу его не надевал. Обошла двор и дом, осмотрев постройки вокруг. К моей радости, рядом действительно оказалось нечто похожее на маленькую баньку, но использовать её по назначению пока что было нельзя: её следовало тщательно убрать, проверить дымоход и убедиться, что печь не будет давать дым в помещение.

Чем больше я рассматривала дом, тем больше он мне нравился, и тем меньше хотелось покидать его. Никому не нужный, он сохранял память о былом достатке: было видно, что хозяйка, хоть и была одинокой, но следила за домом и много делала по хозяйству. Если не считать кое-где прохудившейся крыши и испорченного из-за этого пола на втором этаже, дом выглядел добротным и мог прослужить ещё много лет.

А ещё, он стоял прямо на тракте.

Я мотнула головой, отгоняя настойчивые мысли о том, что здесь можно бы было открыть что-то вроде харчевни. Сначала нужно было разобраться с более насущными проблемами. К тому же, прошлым вечером мне ясно дали понять, что чужакам в деревне не место. И то, как на меня смотрели женщины у колодца…

После обхода я решила, что проще всего будет помыться во дворе, между густых кустов смородины. Поставив корыто, я наполнила его на две трети холодной водой и на треть – только что вскипевшей. Получилась довольно приятная тёплая водица. Ещё раз убедившись, что поблизости никого нет и никто не сможет меня заметить, я разделась и стала обмываться чистой тряпицей, добытой в шкафу с постельным бельём.

Я как раз наклонилась, чтобы зачерпнуть тряпицей ещё тёплой воды, когда за спиной послышался скрип калитки. Сердце ухнуло в пятки.

— Твою ж… — выдохнула я, обернувшись.

На тропинке стоял Дариан. Лук висел за спиной, в одной руке — туши нескольких зайцев, в другой — связка свежесрезанных трав. Он замер, взгляд на мгновение задержался на мне, и уголок его губ чуть заметно дёрнулся — то ли от улыбки, то ли от привычки оценивать обстановку.

Я судорожно прижала тряпицу к груди и сделала шаг назад, вглубь кустов.

— Стучать не учили?! — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Стучать в калитку ничейного дома? – с иронией в голосе уточнил он, и за кустом послышались его шаги.

Я замерла, разрываясь между порывом высказать ему всё, что думаю о его бесцеремонности, и смущением. И пока я думала, как ответить, он молча ушёл в дом, оставив меня в смятении у корыта с остывающей водой.