Тысяча королей

Глава 12: Калейдоскоп хаоса

Вот стражники-храмовники во главе с Сутумом оттачивают боевые навыки на тренировочной площадке. Командир ужесточил тренировки в последнее время, ведь вся крепость чувствует, что сгущаются тучи. Сутум посматривает на башню, где заточены Хранители Слова. Иногда оттуда с балкона на бойцов смотрят верховные маги. Сутум не знает, что происходит у этих старцев в мантиях, ему почти нет дела до этого – уж слухам он точно не доверяет. У него есть долг, нужно следовать Порядку.

«До крови!» - повторяет Сутум, и тренировка продолжается, пока каждый храмовник не оросит снег кровью – будь то разбитая губа, нос, бровь или более серьёзное ранение.

Вот погибает Руций, которого насадили на кол и потащили через город. Копьё таки выдернули, срубили наконечник, смазали маслом, как всегда поступали при самой жестокой в этих краях казни, да заново насадили. Неглубоко, чтобы самые важные органы не повредились раньше положенного, чтобы не сразу помер. Стража отбила Орону у беснующейся толпы, Эолин стоял в растерянности, потом попросту сбежал от всех подальше в городские подворотни, никто не мог остановить титана, но Руция горожане утащили. Довольствовались каждым его криком, стоном, мольбой, пока он истекал кровью у них на руках. Его бросало в страшный жар, мучений он испытал намного больше положенного, но не по мнению беснующейся толпы. А недобро настроенные призраки терпеливо кружили вокруг него с целью сразу же вцепиться в освободившуюся душу.

«Убийца Паука!» - повторяет толпа и трясёт уже бездыханным телом, точно какой-то ритуальной куклой.

Вот Орону бьёт по лицу королевская стража, пытаясь вызнать, кто их с Руцием и Эолином подослал, кто нанял их для убийства Лорда Паука. На цинадском после уже нет былого красивого лица – всё побагровело, посинело и страшно опухло, изо рта струится кровь, она уже ни ложь, ни правду сказать не в состоянии. Грозятся зарезать, никто ведь их не остановит, только размышляют, можно ли как-то этой прилюдной казнью остановить беспорядки на улицах Венозенга. Но вот стражники внезапно паникуют, спешно обнажают оружие, ведь из теней, из-за штор, отовсюду в них летят стрелы, копья, метательные ножи. Новая напасть: за Ороной явились некие головорезы, которые сильно не в ладах со стражей Паука. Её не освобождают, а тащат по секретным проходам, закоулкам, связанную, брошенную под кучу тряпья в телегу, передают из рук в руки в иное заточение, уже тайное.

«Как вы его убили?» - повторяют новый вопрос другие мастера пыточных дел.

Вот тёмный переулок, где Эолин трясёт до смерти, как тряпичную куклу, одного раненного недоумка. Товарищи последнего погибли в попытке уничтожить голема. Такие группы то и дело возникают из темноты, но их ждёт страшное разочарование в своих силах. Это уже не просто фанатики Паука. Эти уже мстят за ранее убитых Эолином. Плотина давно рухнула, такую реку крови уже остановить очень сложно. Но вместе с тем призрак в титановых доспехах ведёт, кажется, совсем бестолковое расследование. Ему неинтересно, кто подослал убийц… Ему интересно другое.

«Где держат женщину - убийцу Паука?» – повторяет он уже мертвецу.

Вот в Венозенге тени удлиняются, знаменуя приход зимы. Город агонизирует из-за беспорядков, идут бои на тысячу небольших, но ожесточённых фронтов. Однако приход зимы – священный праздник, потому многовековые традиции перевешивают: мирные жители снова заполняют улицы, и даже, несмотря на беженцев, покидающих Венозенг, – горожан на улицах как никогда много, они волей-неволей хотят восстановить мир и порядок. К сожалению, где-то случается не менее традиционная давка с многочисленными смертями, а где-то в подворотнях продолжаются бои за власть, за золото и просто из-за мести. Тех, кто пытается урвать желанный кусок в такой нелёгкий час, никто не уважает, а вдобавок за нарушение священного праздника – таких сразу тянут на казнь, на самосуд. Но там, где место позволяет, и кровь не покрывает мостовую, горожане пускаются в традиционный игровой пляс, танцуют под барабанный бой пу-но-тас – «шаг-поворот-поцелуй» на языке Древних – непредсказуемо, резко, смешно и завораживающе. Сначала люди в толпе должны стать на расстоянии вытянутых рук, расслабиться и не смотреть во все глаза в одну точку, но и не смотреть, куда попало, а только прямо перед собой в любую из четырёх сторон света. Мужчины и женщины с первым ударом барабана делают шаг вперёд, в сторону, куда смотрят, а после следующего удара поворачиваются в любую из сторон, какую захотят – налево или направо. Если оказываются с кем-то лицом к лицу, то наиболее молодой женщине уступают, без остановки поворачиваются иначе, мягко и плавно, будто так и планировалось. Новый общий шаг, новый общий поворот. При определённых обстоятельствах – в разных сословиях, кастах и группах по-разному – если окажутся спина к спине с кем-то или столкнутся как-то иначе – то между женщинами и мужчинами должен либо следовать поцелуй, либо более распространённая замена поцелую – объятье, либо другие оговоренные варианты. Иногда при столкновении образуются пары, которые вынуждены продолжать танцевать вместе, как одно целое, а потом ловко распадаются снова при новых условиях, столкновениях, пробках. Самые опытные танцоры незаметно и неслышно для зрителей обмениваются множеством условных знаков, благодаря чему прекрасно координируют действия, не сбиваясь, не сталкиваясь, не кучкуясь, или делая это так, чтобы получалось красиво, симметрично или обособленно, фигуристо, при этом надолго сохраняя общую истинную красоту в движении.