Тысяча лет без солнца

Глава 2.

Глава 2.

Безумный дух в теле зверя, выпачканного кровью, бежал через чахлый пролесок, зная, что на него охотятся. Но, ещё не известно кто на кого! Устроить засаду и разорвать их по одному! Да даже двоих, троих сразу! Но внезапная стрела, пронзившая лапу, заставила упасть, завыть и покатиться по земле серое тело. Находясь с подветренной стороны, он не унюхал людей! Следом его накрыл град из стрел, две из которых попали в грудь и одна порвала ухо.

Из-за деревьев и оврага вышел отряд из двадцати охотников в кожаной одежде, с луками и деревянными копьями в руках. Волк-людоед выглядел вроде как обычный волк, только немного увеличенные лапы и клыки отличали его. Но что-то в нём было не так. Его вой, оскаленная пасть и глаза — мутные, серые, как весенний, грязный снег, пугали до дрожи в коленках.

Пока люди доставали новые стрелы и натягивали тетиву, волк кинулся на одного из копейщиков. Преодолев расстояние в десять метров одним прыжком, вцепился в горло и, одновременно с криком боли и чавкающим звуком разрываемой плоти, вырвал кадык. Человек упал, а чудовище, рыча, прыгнуло на следующего.

Не ожидавшие такой прыти от зверя, люди, потерявшие строй и уже двоих из отряда, в страхе растерялись. Кто-то кричал. Кто-то бросился на волка с копьём. Кто-то отпустил трясущейся рукой тетиву. Но волк каким-то чудом увернулся и стрела пробила грудь копейщика. Копейщик от неожиданности выронил копьё. Он смотрел на то, как зверь, напичканный стрелами, неистово перегрызает глотку его другу, при этом смотря в его глаза, словно наслаждаясь его болью и, закончив, прыгает, чтобы добить его самого. Упав под весом волка, последнее, что увидел копейщик — это копьё, пронзившее шею серого чудовища под хруст позвонков.

— Дитер, ты как? — сбросив мёртвое животное с напарника, охотник наклонился и коснулся пальцами его шеи, пытаясь нащупать пульс.

Подошёл лучник и остановился в паре метров от парня, чьё лицо с немного впалыми щеками, покрывала недельная щетина. Переживая, не убил ли он друга, дрожащим голосом спросил: — Ну… ну как он?! Скажи пожалуйста, что он жив!

Скользя по крови, которая натекла из пасти людоеда, уже несколько раз провел по вене и наконец-то с облегчением вздохнул. Пульс был. Слабый… И даже, кажется, становился сильнее: — Жив! Фу-у-ух! Вот…даже сильнее сердце забилось. — обернулся на товарища и успокаивая то ли себя, то-ли его, добавил — Наверное просто придавил зверь проклятый!

Дух молчал. Дух чувствовал, как его тело, какое уже по счёту: камень, паук, ящер, волк…четвёртое?..умирает, а рядом освобождается другое — инстинктивно желаемое, ТЕЛО. Ещё не дождавшись, пока душа прежнего хозяина покинет его, проник, догнал и поглотил. Поглотил вместе с эмоциями и калейдоскопом из обрывков памяти, обрушившихся на него бурным водопадом. Вместе с ними вернулась и часть его последних, перед вечной темницей, воспоминаний: боль, боль и снова боль, причиняемые огнём, холодом, когтями и десятками ритуалов; лицами ненавистных новых богов, грозящими стереть его из этого мира; жажда жизни и жажда мести, усиленные десятикратно. А потом он понял куда он идёт. Путь домой, на юг… В свой лес.

Дух нашёл рукой стрелу, пробившую сердце и вырвал её. Заставляя тело дышать и регенерируя раны, он думал, пытаясь осмыслить то, чего не позволяли сделать повреждённому и истерзанному разуму другие сосуды.

Слушая и, теперь уже воспринимая и понимая чужие голоса, он открыл глаза. Пара секунд и ногти на руках стали удлиняться, становились толще, заостряясь в острые лезвия. Вот человек поворачивает лицо на него. Смотрит. В глазах медленно нарастает испуг и паника. Он приоткрывает рот, чтобы закричать и оповестить своих о грязно-белых глазах. Только вот быстрый удар рукой разрезает ему глотку и тёплая кровь, пульсирующим фонтаном покидающая тело, не дала этого сделать. Ещё секунда и сильные руки отбросили тело в охотника, пустившего эту злополучную стрелу.

Кровавая резня была не долгой. Люди расслабились. Люди недооценили его. Люди поплатились за это. С этим сосудом он стал сильнее, быстрее и умнее. Вернее, он сделал тело сильнее… Он мог. Умел. Знал! Отряд был уничтожен за пару минут. От когтей не спасала броня. От ударов ломались ребра и позвонки. А попавшее в руку оборотня копьё — лишь укоротило их жизни. И лишь один из них, прибитый к стволу дерева копьём, со стекающей из рта кровавой пеной, в ужасе вспоминая давно забытые страшилки, смотря на древнее зло произнёс: — Проклятый Антэрас…

Теперь дух вспомнил и своё имя, которым боги назвали вулкан, ставший его тюрьмой. Назвали, что бы люди помнили о том, что случилось давным давно. Ужасный вулкан с ужасным узником, служившие подтверждением их слов.

Антэрас вновь бежал. Только не так быстро, как хотелось. Он злился от того, что сосуд был слаб. Слаб был и он сам. Всё, что у него получилось, это немного трансформировать стопы, для чего пришлось снять сапоги, усилить мышцы, увеличить объём лёгких и изменить глаза, чтобы лучше видеть в темноте. А ещё это тело уставало — просило еды, воды и через пару суток пути просто жаждало отдыха и сна!

Привал дух устроил в небольшом овраге под старым, давно иссохшим деревом, из-под корней которого слабо бил прозрачный родник. Тяжело дышащее, изнурённое тело благодарно упало на колени, наклонилось к холодной воде и жадно глотало, от чего зубы заныли, а в лёгких разразился пожар.

Вдоволь напившись, Антэрас сел на сырую землю. Прислонившись спиной к стволу, поднял голову вверх, смотря через кривые, безлиственные ветки на серый купол небосвода, становящийся темнее и темнее на востоке, медленно закручиваясь в громовое нечто. Дёрнувшись в ту сторону, остановил порыв и не громко прорычал: — Не сейчас… Но обязательно! Жди-и-ите! Твари! — сжав руку так, что когти пронзили собственную ладонь, опомнился и посмотрев на выступившую кровь, слизал её, наблюдая, как засасываются раны.

Дав своему сосуду столь желаемый отдых, дух думал, пытался вспомнить. Но память, изрезанной, растерзанной и сожжённой тряпкой, могла показать лишь короткие, не связанные фрагменты: увядающий на глазах лист священного древа; мальчишка со светлыми, золотистыми волосами, секунду назад улыбающийся и вдруг, скорчившись от боли, падает на землю, кричит, расцарапывает лицо, меняясь и превращаясь в зверя; белый конь с острым рогом из лба, с преданными, умными глазами; вот ему улыбается прекрасная девушка с милыми, заострёнными кончиками ушей; посох, пронзающий врага и высасывающий его жизнь, иссушая и превращая его в мумию; тысячная армия за его спиной, ступающая по безжизненной земле; лица двух богинь и трёх богов; и его костяная тюрьма…вечная, съедающая разум, сводящая с ума, и оберегаемая им, что бы выжить!