Тысяча лиц, тысяча клинков

Глава 2

301 год. Академия Золотого Дракона на острове Сарто

– Ну, что скажешь?! – Рин взволнованно подался вперед и навис над Миримэ. На его лице сейчас читалось сразу множество эмоций, ни одна из которых не была заметна на протяжении целого дня. Будто бы он копил их, прикидываясь холодным и отстраненным, чтобы теперь вывалить все на Мири.

Она только хмыкнула, сама тоже будто ожившая по сравнению с тем, какой была с утра.

– Ты вот настолько, – Мири показала двумя пальцами, – был близок к самой позорной смерти в истории. Поздравляю!

Рина передернуло.

– Смерть от руки Джаспера – от такого не отмыться, – продолжила Мири нагнетать, щурясь на друга и явно наслаждаясь его растущим отвращением к самому себе, – такого даже от тебя бы никто не ожидал.

– Перестань! Мне и так несладко пришлось!

– Только представь, сколько удовольствия бы ты ему доставил, если бы помер прямо там.

– Мири! Ты не помогаешь!

– Я и не собиралась.

Рин уже почти корчился в агонии.

– Ну и что мне тогда делать?! – он страдальчески воздел глаза к небу, всем своим видом демонстрируя абсолютное отчаяние.

Если бы к двери общей комнаты отдыха, которую эти двое оккупировали на вечер, кто-нибудь любопытный прижал бы ухо, то он услышал бы, как громыхнула тяжелая оконная рама, и кто-то неприятно каркнул. В ответ на карканье раздалось ничуть не более приятное шипение, а препирательства стихли.

К спорщикам присоединился огромный ворон, белый, красноглазый и злющий, как все альбиносы. Он влетел сюда, как к себе домой, попытался клюнуть Рина в длинное острое ухо, легко избежал тычка от него и приземлился на голову Мири, заставив ее неловко качнуться.

И каркнул снова.

– Эру, ну и где тебя носило? – волшебница закатила глаза совершенно не для того, чтобы лучше видеть своего фамильяра. Она просто наконец оказалась в кругу тех, кто знал ее настоящую, и перестала стараться соблюдать приличия. И закатывание глаз в числе прочего входило в перечень вещей, которые она активно использовала для общения с окружающим миром.

– Наверняка дрых весь день, а потом издевался над кем-нибудь беззащитным в саду, – фыркнул Рин. – А то ты его не знаешь.

Фамильяр протестующе и как-то по-хамски сварливо каркнул.

– Я ему не нравлюсь, – пожаловался Рин, сползая по дивану вниз.

– Перевести, что он сказал?

– Вот уж спасибо, воздержусь!..

– Хороший выбор, – с ухмылочкой похвалила Миримэ.

А через мгновение она уже тряхнула головой, сгоняя тяжелого ворона, и взялась за старое:

– Ты же знаешь, что это было тупо, – заворчала снова, наматывая круги между камином и диваном, – я могу анализировать ваши драки сколько угодно, но это не изменит того, что мы оба и так знаем.

Рин следил за ней примерно с тем же выражением, с каким только что смотрел на ее обнаглевшую птицу. В чем-то они были даже похожи – разошедшаяся волшебница и нахохлившаяся колдовская тварь. “От такого количества самомнения лопаются, пачкая все вокруг в своих кишках,” – как-то сказал ему Рин, и теперь у него есть вмятина на ухе от чересчур острого крепкого клюва и немного неприятных воспоминаний.

– Не изменит, – он вздохнул. – Как не изменит и тот факт, что мне приходится действовать в предложенных обстоятельствах, из которых выходов бывает, знаешь ли, не так уж и много.

– А лезть в идиотскую дуэль напролом, конечно, лучший из них!

– Я отлично фехтую, – Рин сложил руки на груди и закинул ноги на спинку дивана, прикрывая глаза, – Джаспер – нет.

– Хочешь, чтобы он почаще у тебя учился и это исправил?! Давай ему тогда сразу все расскажем, покажем и домой поедем, чего время терять!

– Я не успел даже меч вытащить…

– Но собирался! – Мири резко остановилась напротив друга и, судя по ее лицу, она едва сдерживалась, чтобы не ткнуть ему в какое-нибудь нежное место здоровой такой шаровой молнией. – Учитывая твою, кхм, специфику…

– Сейчас мы можем или что-то из этого извлечь, или разнести тут все и испоганить себе выходные, убив их на дрессировочную уборку, – Рин сложил ладони в молитвенном жесте, не открывая глаз, – и ты можешь выбрать любой вариант, какой тебе нравится, только сначала расскажи, как у тебя самой дела. Узнала что-нибудь интересное?

– Ничего нового, – в голосе Миримэ отчетливо послышалась досада, – но есть пара идей, завтра проверю их. А, и кстати… – она зеркально сложила руки на груди, – видел, как широко он замахнулся, прежде чем метнуть кинжал?

Рин медленно кивнул, и Мири продолжила:

– Очень долго и очень широко. Настолько…

– Что если так делать, то можно даже поймать в бочину клинок, – закончил Рин за нее, распахивая свои прозревшие только что голубые глаза. – Значит, мне не показалось.

Мири усмехнулась, и это выглядело совсем не как ехидство, а как искренняя гордость.

– Тебе никогда не кажется. Прекрати спрашивать.

– Цена ошибки высоковата, – он потянулся,– кинжалы, в отличие от шаровых молний, имеют паршивое свойство заканчиваться.

– Мы над этим еще поработаем.

Рин серьезно кивнул, одним кошачьим движением поднимаясь с дивана. Болтать с Мири было лучшей частью его дня, болтать с Мири о победах и планах – лучшей частью его жизни, но в ней, кроме уютных гостиных и мягких диванов было еще кое-что, и это кое-что вынудило его выбраться в темные коридоры сегодня.

– Мы и не только над этим еще поработаем, – заверил ее Рин, тихо щелкая дверным замком. Уже на пороге он обернулся к Миримэ через плечо и отсалютовал ей ленивым жестом, разболтанным и таким настоящим. – Доброй ночи, дорогая.

– Доброй ночи, придурок.

Дверь закрылась за ним, оставив волшебницу наедине с роящимися в голове мыслями, амбициозными планами и огоньком надежды, который только предстояло раздуть.

– Эру, слышишь, – Мири вздохнула, глядя в куда-то в пространство перед собой, – прекрати пытаться его клюнуть. Я же терпеть не могу печеную воронятину.