Тысяча лиц, тысяча клинков

Глава 10

301 год, лето. Остров Феррерс

Сиэс лежал на расстеленном на песке плаще, подложив руки под голову. Влажные волосы он собрал в узел на затылке, но на груди и на животе у него все еще блестели капельки соленой воды, а мышцы по всему телу приятно ныли от недавней нагрузки. Он плавал в заливе – легко скользил в волнах, гибкий и быстрый, как афалины, и заплывал так далеко, что было видно только высокие башни родного замка.

Тень от скалы, которая должна была отгородить этот крошечный уголок отдохновения от всего мира, и особенно от просматриваемого во все стороны пляжа, постепенно начала вытягиваться. Подкрадывался вечер. Сиэс потянулся и сощурился в ярко-голубое, без единого облачка, небо.

До начала учебного года оставалось еще достаточно, чтобы о нем не думать. Был только сегодняшний день, спокойный и беззаботный, их тех, которые выпадали так редко, но нравились Сиэсу больше дня рождения. Было так невозможно хорошо – он даже почти поверил, что заслужил этот прекрасный, тихий-тихий…

И тут в отдалении раздались голоса. Пока еще тонущие в шепоте прибоя, но приближающиеся с каждой минутой.

Вскоре стало возможно различить слова.

– …и я предложил ему сделать последнюю ставку, а потом забрать банк или продолжить игру, и он ка-а-ак перевернет стол – мы еле успели увернуться!

– Ого!

– Если бы ты меня не дернул на себя, я была бы там же и похоронена. В бархате и бриллиантах. Оромэ, мне идет зеленый бархат? Его там было полно!

– Тебе все идет, ты же знаешь.

– Рин, это ты его научил так отвечать?!

Разговор сопровождался шлепаньем по воде – должно быть, кто-то из бестий скакал на мелководье, поднимая тучи брызг и обливая остальных. Сиэс поморщился и на всякий случай накинул на себя край плаща. Хотя он и знал, что волны давно уже смыли его следы с влажного песка, да и Рину с его бешеной компанией нет смысла заглядывать за каждый встречный на пути камень, Сиэсу почему-то так было спокойнее. Для верности он наскоро вознес молитву любому богу, который его мог услышать, чтобы этот изумительный вечер не был испорчен ни одним из известных Рину способов.

– В общем, мы-то удрали, а Мири даже прихватила с собой трофей, – они были уже так близко, что Сиэс услышал, как звякнуло что-то, похожее на монеты, – и я хотел спросить, не сделаешь из этого что-нибудь? Глупость, конечно…

– Не глупость! Это будет красиво.

– Да-да, дорогая... В общем, может, сережку или брелок? Что-то простое.

Оромэ рассмеялся – мелодично и благозвучно. Как можно быть таким расслабленным, когда тебя окружают две катастрофы, любой жест который может быть опасен для жизни, собственной и окружающих?!

– Это и правда очень просто, только колечко вкрутить. Я сделаю, как только окажусь в мастерской, и лучше бы тебе, Рин Феррерс, зайти за ним самому… Скажем, после десяти.

– Я приду, – мягко пообещал Рин.

Они над чем-то хором рассмеялись, снова раздался плеск воды, вопли, визг.

Рин попытался что-то сказать в свою защиту, какую-то фразу метко обронил Оромэ, и отвечающий ему звонкий голосок Миримэ утонул в благословенной песне благословенного моря. Сиэс поймал вдруг себя на том, что улыбается – не им, но самому себе. Может быть, даже тому себе, который когда-то до утра с лету выдумывал тост за тостом, хохотал до слез и вместе с самыми близкими существами на всем Архипелаге горланил непристойные частушки, которые все еще знал лучше любых молитв. И был безумно, бесконечно счастлив.

Что-то коснулось его обнаженной груди, кольнуло кожу легким ощущением появившейся из воздуха магии. Он привстал, опершись на локти, и, на мгновение ослепленный отблесками золота на воде, на ощупь нашарил записку, спланировавшую ему точно на солнечное сплетение. Развернул, сложил ладонь на манер козырька, закрывая глаза от солнца.

Знакомый почерк с ленивыми завитушками уведомлял Сиэса, что его ждут в библиотеке сегодня с наступлением темноты. Строчки не разъезжались в разные стороны и не слипались вместе, будто их написали с помощью магии.

“Плата за вход – бутылка твоего лучшего вина, я устала ходить за выпивкой в погреб. И потрудись сам передать приглашение своему дракону, который носится по замку так, что до него не успеваешь достучаться. Сулой с меня, сыр с вас”, – гласила записка. Подписи не было, как всегда.

Сиэс глупо ухмыльнулся и упал обратно спиной на плащ, волосами случайно пройдясь по песку. Ему только что невероятно повезло, вдруг везения хватит и на всю ночь? В конце концов, этот замок станет его, так не может же будущий лорд оставить своего библиотекаря без гостей и сыра!

ххх

Рука Фаэлитин замерла над пергаментом. Он могла бы отправить просто магическое уведомление, если бы вспомнила, как (все же ее специальность не предполагала углубленных курсов по магии этикета), но ей почему-то нравилось касаться писем – настоящих, пусть и отправленных колдовством.

А вот писать Сулой ей не нравилось, особенно после такого перерыва.

Фаэлитин, обладая врожденной магической силой и старательно развитым талантом именно к боевой магии, должна была пойти в императорскую гвардию – место работы это почетное, высокооплачиваемое и практически символизирующую мечту. Она сделала все, чтобы попасть туда: разослала десятки писем в поисках рекомендаций и все-таки добилась нужной, закончила Академию с отличием, попутно снискав славу лучшей чародейки с боевого направления за десять лет, даже явилась на отбор во дворец…

К тому моменту ее уже энтузиазм давно иссяк, и Фаэлитин Аэн-Найло, заприметив в ложе знакомые золотые волосы, в последнюю секунду смогла взять себя в руки. Она бросилась к Анариэну Витиэлю Феррерсу и с помощью позорных унижений и легкого шантажа вымолила у него приглашение в его фамильный замок. Проведя неделю на побережье и за это время вынув всю душу даже терпеливому Сиэсу, она не то чтобы как-то собралась, но по крайней мере ее хватило на то, чтобы получить место личной помощницы с документами и библиотекаря лорда Феррерса. Вдобавок, было принято, чтобы на любую знатную семью работал свой маг. Работу Фаэлитин делала отлично и не собиралась возвращаться к тому, для чего ее готовили. И уж тем более – в императорскую гвардию.