Тысяча лиц, тысяча клинков

Глава 13

301 год. Остров Сарто

Какой бы сладкой и безоблачной ни была ночь, утром Академию снова затянуло зыбким холодным туманом. Снова стало зябко, а от ласкового рассветного солнца не осталось даже воспоминаний.

На заднем дворе за учебными корпусами, там, куда в основном выходили повара и другие работники, было тихо: Академия еще дремала, укутавшись в промозглое осеннее утро, и ни лишние уши, ни лишние глаза, которых так опасались нарушители правил, еще не проснулись.

Зато лошади волновались – едва успели отойти от перемещения через портал, а тут их уже подкараулило новое испытание.

Новое испытание в лице Миримэ Баттяни-Пальфи, впрочем, не питало к ним ни малейшего интереса: она только зевала, устроившись доспать все, что не доспала, прямо в седле, и рассеянно пялилась на серое небо. Едва различимый сквозь белую дымку флюгер на башенке замер, из чьего-то окна парой этажей выше соблазнительно пахло паршивым кофе, в кустах стрекотала какая-то глупая ночная тварь, наверняка сбрендившая от такой погоды.

Что-то прошелестело у Миримэ за спиной, вторая лошадь нервно переступила копытами по утоптанному песочку двора. Когда Мири обернулась, Рин уже сидел в седле и наскоро оправлял чуть сбившуюся рубашку. Новая, что ли?..

– Точно ничего не забыла? – он ободряюще подмигнул ей, поймав на себе ее сонный взгляд.

– Забыла позавтракать, – буркнула Мири. – Не знаю, может ты фотосинтезируешь, а со мной секретом не делишься, но нам, нормальным, надо есть, чтобы жить.

Рин принес на себе запахи моря и дома, а сна у него было ни в одном глазу, и Мири ему даже завидовала. Он фыркнул и сунул ей в руки бумажный пакет – еще теплый. Предусмотрительно проверил, что Мири его точно ухватила, прежде чем отпустить, и расплылся в довольной улыбке.

– Я сегодня исполняю мечты, на твое счастье, – и тут же посерьезнел снова, так, будто все хорошее настроение сняли по щелчку пальцев. – Дорога предстоит дальняя, а вернуться надо раньше, чем нас хватятся. Соберись, дорогая.

Мири кивнула ему, забыв, что она дуется и ворчит, а к булочкам более благосклонна, чем к вытащившему ее в такую гадкую рань другу. Они обменялись взглядами, серьезными и твердыми, и тронули поводья коней одновременно, примериваясь к широкому лошадиному шагу.

Впереди лежала не дорога даже, тропинка, и им предстояло унять колотящиеся от волнения, страха и предвкушения сердца – и броситься в бой за свою мечту.

– Эру за эти несколько дней натерпится всякого, – ворчала Мири, впрочем, больше из-за погоды и жесткого с непривычки седла, чем из-за тревоги о своем фамильяре, – надеюсь, ты доволен.

– О, я просто в восторге! Всю жизнь ждал того, кто наконец проредит хвост этому баклажану с крыльями.

– Эру – мой фамильяр, вообще-то!

Рин вскинул одну бровь и даже коня придержал, чтобы заглянуть Мири в лицо:

– А я что сказал?

– Баклажан с крыльями, – мстительно повторила она.

– Да ты сама тискаешь его, как булку, и через раз забываешь кормить, – праведному гневу Рина не было границ, – не тебе меня обвинять!

– Хорошо, – Мири пожала плечами, подозрительно легко соглашаясь.

– Но?..

– Но в следующий раз не прячься за мной, когда будешь от него бегать. Не поможет.

Их голоса тонули в тумане, будто он подслушивал за ними, и даже лошади вели себя смирно, почти опасливо. Миримэ не скрываясь зевала на ходу, и глядя на нее даже Рин несколько раз украдкой подавил зевок. Кончики острых ушей начинало покалывать от неясного, пока отдаленного чувства тревоги, и он по опыту знал, что его нельзя гнать от себя – нужно прислушиваться к тому, что шепчет интуиция.

Когда под копытом коня Мири хрустнула ветка, он вздрогнул всем телом и схватился за кинжал.

– Ты опять потакаешь своей паранойе, – Мири смерила Рина сумрачным взглядом.

Рин выругался, потому что даже сам заметил, глупо это было или нет, но он отреагировал медленно. Слишком медленно.

Больше в сон его не клонило, впрочем, Мири готова была отоспаться за двоих.

Путь их лежал прочь из города, через лес и дальше, меж холмов, к тракту. По тракту они собирались проехать полдня, не больше, и снова свернуть в холмы. Тракт делал крюк, и Рин, когда сидел над картой, решил, что они не могут позволить себе потерять на него время. Что бы ни встретилось им в лесу, вряд ли оно будет страшнее взбешенного ректора Академии…

– Рин, – мяукнула Мири сонно, – Ри-и-ин?

Он повернулся к ней – с волосами, взъерошенными еще сильнее из-за густого тумана, с этой смешной прядью, выпавшей из-за уха, с легкой, призванной успокоить и поддержать улыбкой, которая сменила нервную застывшую маску, едва Мири его окликнула.

И это было последним, что она увидела, потому что в следующее мгновение их накрыла непроницаемая тьма.

ххх

Тьма была бархатной. Осязаемой, будто полотно магии – Миримэ сразу это поняла, и сердце у нее ушло в пятки. А еще тьма была тяжелой, и она давила, прибивала к земле, заставляя терять ориентацию в пространстве и забыть, где ты, где верх, а где низ. Она проникала в легкие и не давала даже нормально дышать.

Мири сама не заметила, в какой момент сползла из седла. Успела только подумать, что Рин велел бы ей этого не делать, заставил бы держаться, и все равно оказалась на земле. Влажная трава льнула к ее рукам, и пахла так свежо, будто последнее из реального в этом мраке… Как же она устала. Как это все тяжело, как сложно, и как она устала!..

Она рухнула на землю ничком. Только тогда давящее чувство немного отступило, на полшажочка, но этого хватило, чтобы синие глаза волшебницы распахнулись в ледяном испуге.

– Наконец-то посплю, – простонала Мири, прикрывая глаза, пока тьма не заподозрила подвох.

Кажется, это сработало: по крайней мере, ей до сих пор удавалось дышать. В груди тянуло, вдобавок, кололо кончики пальцев – Мири знала, что так подступает истерика.

"Глубокий вдох, пауза, выдох, – мелькнуло у нее в голове почему-то голосом брата, – снова вдох. Поглубже!".