Тысяча лиц, тысяча клинков

Глава 18

Тело Рина выгнулось и забилось, а потом он заорал.

Мири сдавленно всхлипнула и бросилась к нему, даже забыв, что раны и липкая кровь никуда не делись, и тьма отпустила ее в то мгновение, когда дрожащая рука Рина легла ей на спину.

Он моргнул и сфокусировался на лице Мири, нависшем над ним и почему-то залитом слезами. Кончик ее косички тоже был вымазан в крови.

– П–пересралась? – хрипло спросил он, едва смог снова вдохнуть.

Мири взвыла и попыталась ударить его молнией снова – но руки не слушались, силы резко покинули ее, и единственная искра, сверкнувшая между ее ладоней, исчезла сама, так и не долетев до Рина. Он то ли закашлялся, то ли засмеялся, но явно передумал умирать.

Воздух наполнился запахом озона, петрикора, мокрой травы и земли. Первые капли будто даже не упали на пробу, дождь не предупредил о том, что придет, просто в какой-то момент вниз вдруг обрушилась стена воды, ревущая, холодная и сплошная. Ливень спрятал от них горизонт, небо и холмы, и две хрупкие эльфийские фигурки остались в этой буре одни.

Мири уже рыдала в голос, хотя слез и не было видно – вода заливала ей лицо, начисто все смывая. Рин, насколько хватало сил, гладил ее по волосам и пытался говорить хоть что-нибудь, потому что ничего больше сделать не мог.

– Ну, Мэ, все хорошо, – он попытался улыбнуться, – все хорошо.

Мири энергично закивала, так, что собственная косичка ударила ее по носу, и продолжила плакать.

– Ненавижу магов! С их проклятыми башнями!.. И магия эта тупая!.. Ненавижу это все! Нечего нам тут искать, не может быть в таком месте ничего хорошего! Ненавижу-у-у!..

Рин вздохнул, с удивлением отмечая, что у него в худшем случае сломаны пара ребер – и только, а все остальное, кажется, на месте. Заправил Мири прядь волос за ухо и, дождавшись, когда она отдышится и перечислит всех, кого ненавидит, заговорил снова:

– Это была Башня Намерения, если тебе интересно. Она превращала наши желания в движущую энергию для ловушки, и шанс выбраться, в общем-то, был один на миллион. Но теперь мне вроде как открыта дорога в любую сторону, да и тебе тоже за компанию.

– С чего ты взял? – Мири всхлипнула и глянула на него с недоверием, будто ребенок, заподозривший разницу между настоящими историями и волшебными сказками.

Рин слабо пожал плечами и тут же невольно поморщился, потому что боль вспыхнула с новой силой.

– Она сама мне сказала. И, вот что… – он замялся, подбирая слова и оставаясь очень серьезным и грустным, – кажется, тебе нужно сбегать за Джаспером Морнингстаром. Не знаю больше никого в Академии, кто прикрыл бы наши задницы, а мою еще и помог поднять в спальню, и при этом не сделал бы это главной новостью года. Обычно я сказал бы, мол, только через мой труп, но сейчас…

Мири уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы закричать на него, и тут Рин раскололся – уголки его губ дрогнули, наружу вырвался смех, который он старательно сдерживал с тех пор, как это придумал. Глядя на него, Мири была не в силах дальше злиться, так что она просто вытерла нос рукавом и усмехнулась тоже.

– Где я возьму этого Джаспера? – с жалким смешком спросила она. Получилось у нее как-то жалобно и очень-очень устало, даже острые уши и те поникли.

Вместо ответа Рин повернул голову влево. Мири невольно посмотрела туда же – и поэтому успела увидеть, как сквозь потоки воды проступают стены родной Академии. Совсем близко. Можно считать, они очутились на собственном дворе, среди облетевших цветочных кустов, осенних яблонь и аккуратных, выложенных из белой плитки дорожек.

И Рин облегченно выдохнул и прикрыл глаза, наконец проваливаясь в забытье.

ххх

Он очнулся слишком быстро, и на этот раз, едва сумрак в сознании рассеялся, Рина встретили боль, головокружение – и голоса, которые спорили над его постелью громким шепотом. Настолько громким, что его наверняка было слышно даже за дверью.

Рин вздохнул и попытался вернуться в те прекрасные, блаженные видения, пронизанные теплым золотым светом, которые посещали его, пока он был где-то далеко отсюда. В них было умиротворенно и легко, и это чувство было с ним так давно, что будто бы в другой жизни.

Кажется, они с Оромэ сидели на покатой крыше, нагретой солнцем за долгий летний день, а внизу на улицах шумела пестрая толпа. Небо было безоблачным и ярким-ярким, значит, на закате можно будет бегом спуститься в порт и вместе проводить солнце за горизонт. А потом бродить по узеньким, полным веселья и чудес улочкам хоть до утра, или сесть в таверне и заказать пряную выпивку из дальних стран… Можно взять лошадей и уехать куда-нибудь прочь по пляжу, а потом купаться в прозрачной бирюзовой воде, наплевав на любые приличия, и заплыть так далеко от берега, что будут видны только башни замка. Или вернуться домой по крышам и найти себе занятие поинтереснее – дразнить Мири, разобрать что-нибудь в мастерской, сбегать помочь родителям Оромэ…

Их дружная маленькая компания была так счастлива этим летом, что они не знали, какой сегодня день. Но видения не желали возвращаться, голова раскалывалась, и Рин нехотя прислушался к спорщикам, пообещав себе, что однажды окажется на той крыше снова, теперь уже наяву, и непременно не один…

– Ты же все равно не умеешь лечить, – фыркнул Джаспер, явно продолжая начатый раньше разговор.

– Откуда ты знаешь?! – взвилась Мири. В ее тоне проскальзывали истеричные нотки, не предвещавшие ничего хорошего (только для Джаспера, конечно), и Рин про себя улыбнулся.

– Если бы умела, от него не несло бы так, как будто он обносит кабинет целителя пару раз в неделю. И, кстати, кровью бы рубашку он мне тоже не заляпал, пока я его нес.

– Откуда ты…

– Я не идиот, Баттьяни-Пальфи, прекрати судить всех по себе.

– Заткнись, Мамкинстар!

– От того, что ты будешь орать на меня, Феррерс не оживет скорее. Учти это.

– Да сколько можно повторять! Нет! И с каких это пор ты стал так за него трястись? Вы же вроде не ладите.