Тысячу лет назад

Гл. 1

Раиса Николаева

Роман

Тысячу лет назад

Глава 1

Аннотация

- Назови свое имя! – приказал Даррэт.

- Меника Плато, - тихо ответила девушка. Даррэт раздраженно и презрительно фыркнул, показывая, что ее уловку, в попытке скрыть свое настоящее имя, он заметил.

- Назови свое НАСТОЯЩЕЕ имя! – уже более грозным голосом, приказал он. Но Меника в ответ только коснулась рукой гортани. Даррэту ничего не надо было пояснять, этот жест сказал все. Перейдя на магическое зрение, он сразу увидел магический блокиратор. Его губы скривились в презрительной усмешке. Такой блокиратор ставили молодым девушкам, которые запятнали свою честь, лишившись невинности до брака, с мужчиной низшего происхождения. Семья отрекалась от распутницы, ее лишали родового имени, а чтобы она даже случайно не назвала его, ставили на горло блокиратор, который не позволял упоминать благородное имя.

- Аристократка, опозорившая свою семью и лишившаяся родового имени? – полу утвердительно спросил он. Меника промолчала, но ему ее ответ и не требовался. – Что ж, - в лице мужчины проступила хищная усмешка, - так даже лучше, не придется возиться с уговорами. Сегодня вечером придешь ко мне в спальню, - приказал он, и отвернулся, показывая, что разговор окончен. Жаль, в этот момент Даррэт не мог видеть ее лица, он поразился бы, увидев, в каком злобном предвкушении блеснули ее глаза.

Глава 1

Тысячу лет назад

Менику вместе с двенадцатью девушками, приговоренными к работе на каторге, отправили в крепость, в дальний гарнизон, находящийся на самой границе Гиблых земель. Встречал их не комендант крепости, а его заместитель по хозяйственной части, пожилой и очень усталый мужчина. Менике повезло, что именно он распределял девушек, кому какую работу выполнять в крепости. Будь на его месте кто-то другой и Меника со своей аристократической внешностью, с ухоженными руками (даже после двух месяцев тюрьмы руки Аделаиды выглядели аккуратными) попала бы, например, к прачкам, и это сделали бы умышленно, понимая, как тяжело придется девушке не привычной к тяжелому, физическому труду. И ее нежные руки мгновенно бы растрескались, стали шелушиться из-за стирки белья в едком моющем растворе, возможно, появились бы раны и язвы, и никого бы это не волновали, лишь вызывало дополнительные насмешки. Конечно, после всего пережитого, неухоженные руки и тяжелая работа не было самым страшным, и все же Меника страшилась такого исхода, ведь этим бы ей предстояло заниматься годы.

Но, как уже говорилось, ей повезло, заместитель коменданта был неплохим человеком, поэтому едва взглянув на Менику, он отправил ее на кухню посудомойкой. Работа посудомойки тоже была тяжела, но Меника не роптала, стараясь как можно прилежнее выполнять то, что ей поручали, и держаться так, чтобы оставаться, как можно незаметнее. Несколько раз ее били, но не за плохую работу, а, например, из-за дурного настроения, вымещая обиду на тех, кто не мог дать сдачи.

Меника была самым бесправным существом в крепости, потому что она единственная прибыла в крепость с приговором бессрочной каторги. Статус бессрочной каторжанки делал Менику практически рабыней, без всякой надежды, когда-либо стать свободной. Такой статус был только у нее. Другие прибывшие с ней женщины (пять воровок, три проститутки, две мошенницы и одна убийца), имели разные сроки каторжных работ, даже убийца, и знали, что когда-нибудь смогут вернуться домой, или остаться в крепости, как сделали многие женщины до них, но уже в статусе свободных, нанятых работников, получающих за свою работу жалование. Многие бывшие каторжанки вышли замуж за стражей, и по крепости бегало десятка три детишек разного возраста. Так что надежда на более-менее счастливую жизнь была у всех, кроме Меники.

Прошло три месяца. Меника немного освоилась, перестала бояться всех и вся, смогла приглядеться к людям, что ее окружали, разделив их на три части: кого можно было не бояться, кого надо было опасаться, и кого надо было обходить (при возможности) десятой дорогой, настолько это были плохие и страшные люди. Но Менике пришлось придумать еще одну категорию, в которую вошла одна единственная персона, а именно бессменная любовница коменданта крепости Вилия де Арсур. Страшнее и подлее человека Меника в своей жизни не встречала. Перед ней меркли даже дознаватели в тюрьме, те хотя бы просто выполняли свою работу, а Вилия была тварью по велению сердца. Хотя, может Меника слишком к ней придиралась, ведь она (скрывая это от самой себя), ревновала Вилию к ее возлюбленному, потому что нечаянно влюбилась в него первою юношескою влюбленностью. А произошло это так.

Меника, работала в подвале, почти не выходя из подвальной кухни, но месяца через полтора в крепости был какой-то праздник, и Энитта, наконец, смогла вместе со всеми кухонными рабочими, пойти на площадь, чтобы услышать какое-то торжественное объявление. Вот тогда она впервые увидела коменданта крепости. Увидела и застыла, а сердце ее в этот момент билось так часто и сильно, что казалось, что разобьется о ребра.

Женщины семьи Меники были весьма разборчивы в выборе партнеров, но если уж выбирали, их уже ничто не могло остановить. Ни предрассудки, ни осуждение, ни страх смерти. В возрасте Меники и ее мама, а до этого бабушка творили такие дела, что можно было только за голову хвататься. Убегали из дома. Переодевались в мужскую одежду, путешествовали с любовниками и в походах, в обозе, и на корабле. Их ловили, сажали их под замок, но – новая влюбленность и все начиналось по новой. Но так было, когда речь шла о влюбленности. Настоящую любовь женщины семьи Меники боялись, как огня, и всегда суеверно плевались, чтобы не дайте высшие силы встретить и испытать такую любовь. Потому что все. Больше не будет никаких мужчин, только он. А если мужчина бросит, то сердце женщины просто разорвется от боли. Меника, в отличие от мамы и бабушки к семнадцати годам ни разу не влюблялась. Ну не нравился ей ни один мужчина, которых она встречала на балах и приемах, куда воспитанниц водили для обучения светским манерам.