Тюльпинс, Эйверин и путь к Искре

Глава пятнадцатая, в которой Тюльпинс неожиданно встречает госпожу Полночь

Тюльпинс напился до безобразия. Финеас пытался сдерживать его порывы, но парень горланил какие-то совершенно неуместные песни и заходил почти в каждое питейное заведение Шестого. Везде его уважительно звали Мистер Сэр и абсолютно бесплатно давали ему то, о чем он просил.

— Смотри на них, Финеас, смотри! — хохотал Тюльп. — Они его обожают! Ты видишь или нет, как сильно они его любят, а?! Ты говоришь, что отец был с ним очень жесток, что в детстве у него ничего не было. А у меня было все! Куда это делось, Финеас, скажи мне?! Почему меня никто не любит?! Почему, а?!

Тюльпинс заплакал, уронив лицо на руки. Синяя краска и без того подарившая его лицу сомнительный мертвецкий оттенок, вновь потекла ручьями и запачкала стол. Парнишка, подносивший напитки, удивленно уставился на Тюльпа, но тут лишь схватил очередной стакан с его подноса и оглушил его с поразительной жадностью.

— Тюльпинс, друг мой, я все понимаю, когда первая любовь несчастна, это большая трагедия, но все же, не могли бы вы держать себя в руках…

— Финеас, ты не понимаешь, — Тюльпинс страшно хохотнул. — Я не знаю, что значит любовь! Я никогда никого не любил, кроме себя! Мне это чуждо!

Финеас заботливо протянул Тюльпинсу салфетку и, подождав, пока тот вытрет лицо, осторожно взял его под руку и вывел на улицу. Там шел редкий прохладный дождь, удивительно терпко и сладко пахло листвой. Тюльпинс уселся прямо на землю и уставился в светлое серое небо. Грудь его рвало на части от одиночества, голова кружилась от хмеля, но ему вдруг стало так хорошо. Он больше ни от кого не зависел, он больше никому не принадлежал. Теперь он волен идти туда, куда вздумается, и никто, абсолютно никто не в состоянии ему этого запретить. Тюльпинс выставил ладони и долго-долго ждал, прежде чем хоть одна капля в них упадет. Он попытался даже умыться, но дождь уже кончился. Тюльп встал, со злостью оборвал мокрую листву с ветви тонкого деревца и потер ею по лицу. Что ж. Теперь он может идти вперед и быть свободным до самой смерти. Которую, впрочем, осталось не так уж и долго ждать.

— Финеас, — Тюльпинс обернулся к молодому защитнику и пристально на него уставился, словно вспоминая, не мог ли он ему нагрубить. — Скажите, пожалуйста, где мне взять денег? Кажется, на данный момент все мои проблемы заключаются именно в этом. Мне бы совсем немного… Снять небольшой домик, может быть, даже одного слугу… Хотя нет, обойдусь без слуги! Все буду сам!..

— А что потом? — Финеас усмехнулся, вытащил Тюльпа из-под дерева и повел его вдоль виляющей улицы.

Когда они уткнулись в очередное питейное заведение, Тюльпинс наконец страшно скривился и помотал головой в знак того, что ему решительно хватит выпитого за последние пару часов.  Тогда они побрели вдоль тихих магазинчиков, и, взглянув на одну из витрин, Тюльпинс воскликнул:

— Мой друг! А вдруг я могу мастерить кукол?! Как думаете? Вон та, с очаровательной фарфоровой мордашкой. Я бы вполне мог нарисовать такую, знаете? Мда. Я довольно неплохо рисую. И вообще, может во мне кроются сотни талантов, просто я еще ничего не пробовал делать. А вот сейчас сниму домик, засяду мастерить кукол, или фонари, или петь буду… Или писать стихи…

— Понимаете, мой друг, — Финеас легко похлопал Тюльпа по плечу, — Дело в том, что все время, пока вы будете пробовать себя в различных ремеслах, вам придется что-то есть, что-то на себя надевать, да и платить за вашу маленькую уютную квартирку. Часто недостаток такой банальной и приземленной вещи как деньги мешает раскрыться многим талантам. Просто потому, что из-за работы не остается и толики времени, чтобы пытаться.

— Это довольно прозаично, — все еще пошатывающийся Тюльп нахмурился. — Я так не хочу.

Финеас улыбнулся и потащил Тюльпинса дальше.

— Никто так не хочет, но в этом вся ирония жизни.

— Вот если появился бы кто-то, решающий все проблемы, м-м-м-м, — Тюльпинс мечтательно улыбнулся. — Все было бы так хорошо…

Тюльпинсовы слова как будто бы возымели чудотворную силу. Он увидел как по узкой улочке, едва-едва протискиваясь позолоченными боками, катит карета внушительных размеров. Убранство ее не заставляло сомневаться, что внутри находится некто могущественный, влиятельный и привыкший к роскоши. Тюльпинс сглотнул и мигом протрезвел.

Карета остановилась прямо перед ним. Из нее выскочил сам мистер Тваль, разодетый в фиолетовый шелковый фрак и малиновый цилиндр, вытащил подножку и остался стоять, подавая кому-то руку.

— Нет, нет, нет…. — Забормотал Тюльпинс, вытаращив глаза. — Не может этого быть. Быть не может!..

Но в грубую руку Тваля, легли изящные пальцы, убранные в белую перчатку украшенную перстнями.

Тюльпинс, словно провинившийся ребенок, спрятался за Финеаса. Тот удивленно повел головой, следя за парнем, но промолчал.

Госпожа Полночь вышла из кареты, и ее мигом осветило солнце, словно только ради этого выглянувшее из-за туч. Засверкало расшитое бусинами пышное платье сливового цвета, блеснуло драгоценными камнями украшения в густых волосах, загорелась белозубая, чарующая улыбка.

Тваль тут же раскрыл над ней кружевной зонтик и услужливо указал, куда нужно идти. Она не заметила ни Тюльпинса, ни Финеаса, благо, улицы Шестого даже в такую погоду были многолюдны.