Тюльпинс, Эйверин и путь к Искре

Глава семнадцатая, в которой Тюльпинс и Эйверин впервые видят Искру

Тюльпинс вспоминал их разговор с мистером Дьяре раз за разом, пытаясь ничего не упустить. Колдун сначала выслушал его опасения и о спящих городах, и о виденных бурях. Он подтвердил догадки парня, что все дело в Искре – их Хранительство медленно засыпает, и только новый отбор предотвратит катастрофу. А потом вдруг протянул по-старчески худую ладонь для приветствия. Тюльпинс почувствовал странное покалывание, икнул, но не придал этому особого значения. Мистер Дьяре, словно очень устав отчего-то,  лег на диван и скрипучим голосом попросил:

— Прости меня, парень. Но так должно было случиться.

Колдун рассказал, что родился с иным даром. Такие дети иногда появляются в любом из Хранительств, но, если за всю жизнь они не встретят ни одного колдуна, могут вовсе и не узнать о своих способностях. Сила эта была причудлива и жестока, сила паразита, а не воина. Обладающей ею мог забирать – опустошать любого колдуна, лишать его магических способностей. И мистер Дьяре пользовался ею так часто, как только мог. Но напоследок он коротко улыбнулся Тюльпинсу и сказал, что впервые в жизни что-то отдал. Перед тем как провалиться в неглубокий сон, мужчина шепнул: «Будь храбрым. Он тебе все объяснит».

Опять вспомнить о недавнем разговоре Тюльпу пришлось, когда его в очередной раз навестил брат. Он твердил о том, что заберет силы других и ни перед чем не остановится. 

— Я поверить не могу, — Эйлундас вновь с ненавистью воззрился на брата. — Я всю жизнь, понимаешь, всю жизнь пытался этому научиться. Из кожи вон лез, каждую свободную минуту придумывал, как с этим можно разобраться… А ты… Ты… Ты просто таким родился!

Тюльпинс поморщился, глядя на спокойное глянцевое море. Красный фонарь солнца обнимали светлые облака, алые росчерки разносило ветром. Его брат сидел близко, на расстоянии двух ладоней, но они были так далеки друг от друга, что становилось горько и страшно одновременно.

— Ты ведь понимаешь, правда, что я в этом не виноват? — устало спросил Тюльп.

— Ничего. Ничего. Скоро я доделаю вот это, — Эйлундас потряс перед лицом брата широким браслетом, украшенным алыми кристаллами. — И все у тебя заберу. До последней капли.

Тюльпинс вновь перевел взгляд на палубу. Он не мог понять, поднялся ли шум на море, или вновь в лишь его голове.

— Т-ты хочешь меня убить? Просто за то, что я родился таким, к-каким тебе не суждено быть? — как бы четко не пытался говорить парень, голос его дрожал, в словах сквозила обида.

Эйлундас вновь криво улыбнулся.

— Мне было не суждено. Но я добьюсь этого, благодаря упорству и своему разуму.

— Что ж. Этим я похвастаться никогда не мог. Поздравляю, ты меня перещеголял.

Эйлундас вскочил на ноги и вновь принялся расхаживать по палубе. Шаги его были широкими, размашистыми, а движения рук порывистыми и беспорядочными. Кажется, вся горячность, уготованная близнецам, перешла в него.

— Я тебя презираю! — бросил Эйлундас. — Ты выводишь меня из себя! Ты – ничтожество, нюня, ты…

— Твой брат, —  бесцветным голосом окончил Тюльп, тяжело вздохнув. — И как бы ты не пытался меня унизить, ничего не изменится. Не нужно меня обманывать, никто не просил тебя за мной присмотреть. Тебе ведь просто хочется побыть со мной, так?

— Не заговаривай мне зубы, — Эйлундас зло сплюнул под ноги. — Это сделаю я. Я, а не ты! — парень ударил кулаком в грудь. — Понимаешь?

Тюльпинс сокрушенно помотал головой. Его все еще тошнило. Тело, будто слишком тяжелое и совершенно чужое, все время тянулось к палубе. Ему хотелось прилечь и хоть немного поспать. Еще вчера Полночь, играючи, вытащила из него половину сил, но так и не смогла завладеть странным умением, якобы переданным ему мистером Дьяре. Она оставила его в живых, пообещав, что это ненадолго. И непонятно, что здесь было больнее – ее насмешка, предательство Финеаса или отвращение, сквозившее в каждом слове брата.

— Что ты молчишь?! — вновь взбеленился Эйлундас. — Ты понимаешь или нет, что это суждено сделать мне?! Финеас видел это, он знает! Ты понимаешь, что я сделаю?!

Тюльпинс медленно перевел тяжелый взгляд на брата, готовясь его выслушать. Иначе, видимо, он не успокоится.

— Верну Лейним к жизни, конечно! — вдохновленно ответил Эй на невысказанный вопрос. — Я соберу силу всех Осколков, что украл и разбужу наше Хранительство!

Тюльпинс молчал. Он совершенно не понимал, о чем идет речь и почему это все имеет для брата такую значимость.

Эйлундас изумленно распахнул глаза.

— Нет, нет, нет, нет! — он расхохотался. — Не говори мне, что ты не понимаешь, о чем идет речь!

Тюльпинс криво, копируя манеру брата, улыбнулся. Тот схватился за борт и несколько раз шумно выдохнул.

— Я каждый день своей сознательной жизни слышал, что дышу только ради того, чтобы задышал Лейним… Что хожу по земле только ради того, чтобы по земле ходили его жители… А ты об этом ничего не знаешь? — брат страшно вытаращился на Тюльпинса.