Тюрьма

ГЛАВА 4

Когда Рудакова подняли из камеры Советского отдела в каби-
нет к следователю, там уже находился адвокат Гордиевский и, соб-
ственно, сам следователь Рявкин. Гордиевский, к тому времени,

заканчивал чтение листов пухлой папки — дела своего подо-
печного. Содержимое её составляли показания потерпевшего, по-
дозреваемых, свидетелей, результаты многочисленных экспертиз
и прочее, прочее, прочее. Всё это было написано сухим протоколь-
ным языком, с постоянными повторами одних и тех же фактов по
несколько раз, так что, читая листы дела, можно было подумать,
что писалось всё это не живым человеком, а хорошо отлаженной,
запрограммированной на определённый вид деятельности маши-
ной.

Изредка, сухие строчки прерывались чёрно-белыми, блестящи-
ми от глянца фотографиями. На них были изображены фигуран-
ты дела, место происшествия, блестящая, как будто только что об-
литая водой, тёмная «восьмёрка», пистолет, рядом с которым были
сфотографирована обойма, с выложенными из неё патронами и
для масштаба — спичечный коробок.

Следователь Рявкин выглядел довольным — так, как может выг-
лядеть человек после трудной кропотливой работы, которая, нако-
нец-то, закончена и теперь, остаётся лишь ждать заслуженного
вознаграждения за нее.

Одет он был в модный пиджак, под которым белела рубашка с
накрахмаленным воротом и галстук, подобранный с неплохим вку-
сом.

Адвокат Гордиевский тоже выглядел по-праздничному. На нём
были пиджак и брюки серого цвета, которые как нельзя хорошо
шли его седым волосам, а белая сорочка прекрасно оттеняла его
летний загар.

Так что Рудаков, введённый милицейским сержантом в кабин-
ет следователя, сразу почувствовал себя в нём не совсем уютно.
Словно совершенно неожиданно для себя, он попал на какое-то
торжество, ни внешне, ни внутренне к этому торжеству не гото-
вый.

Гордиевский, лишь на секунду оторвался от чтения листов дела,
для того чтобы поприветствовать своего подопечного. Поэтому,
разговор у Рудакова первым делом завязался со следователем.

— Здравствуй, здравствуй, — добродушно улыбался тот, как ста-
рому хорошему приятелю, встреча с которым ничего кроме удо-
вольствия доставить не может.

Вообще-то, как большинство толстяков, Рявкин был добрым
человеком, толстяки редко бывают злыми, как будто сама природе
заложила весёлый, добрый нрав в большие объёмы его тела.

— Ну, как жизнь? — промолвил следователь, почёсывая рукой
нос.

- Спасибо, пока жив, — пошутил Рудаков. Рявкин весело рас-
смеялся.

-Ты, я слышал, поэтом стал? — покосившись на адвоката Гор-
диевского, широко улыбаясь, говорил следователь. Лицо Рудако-
, поначалу также улыбающееся, сразу стало серьёзным.

— Да. Пишу стихи. Законом это не запрещено.
- И как успехи?

- Пока никак. Успехов на этом поприще никаких нет, но сока-
мерникам нравится.

- А о чём стихи? Поди, романтика воровская?
-Почему? Всякие есть... И про романтику тоже. Если это кому-
то по душе, то почему же не быть.
- Дашь, почитать? —спросил Рявкин.
-Дам конечно, — кивнул в ответ Рудаков.
В эти месяцы он готов был читать свои стихи кому угодно, даже
деревянному столбу, хотя, конечно, столбу он не стал бы их чи-
тать, просто ему нужны были те, кто его бы слушал или читал то,
что он по ночам сочинял в маленькой тесной камере Следственного
изолятора.

И в этот период ему не так уж и важно было, кем были его слу-

шатели или читатели — преступниками или следователями — всё

равно. Главное, как считал Рудаков, что они у него были.

Гордисвский просматривал последние листы папки. Иногда он

что то записывал в лежавшую рядышком тетрадь, иной раз воз-

вращался на несколько страниц назад и начинал читать по новой,

уже перелистанные страницы.

Вскоре он закончил, и жестом пригласил Рудакова поставить
стул поближе к письменному столу. Он раскрыл перед ним
папку на первой странице.

— Знакомься, — проговорил Гордисвский, закуривая.

Рудаков прочёл первую страницу. Прочёл полностью. На второй
странице ему стало невыносимо скучно. И следующие он просто
перелистывал, изредка задерживая свой взгляд на фотографиях.
Перелистав, таким образом, меньше половины папки, он посмот-
рел на адвоката Гордиевского.

— Геннадий Васильевич, тут всё правильно? — указывая на пап-
ку, спросил Рудаков.

Гордиевский отвёл глаза.

— Да, Игорь... Придраться не к чему. Всё юридически обосно-
ванно и подтверждено фактами и показаниями свидетелей.

— Тогда я не буду это читать, — сказал он, захлопнув папку. —
У меня здесь стихи с собой. Вы хотели их посмотреть — вот возьми-

те, — говорил Рудаков, протягивая адвокату затёртую с масляны-
ми пятнами в нескольких местах тетрадь.