Тюрьма

ГЛАВА 19

Ночью Лиля проснулась. Проснулась от того, что как ей показа-

лось, во сне кто-то толкнул ее и бок. Даже не кто-то, — а что-то,

большое и черное наскочило на неё. Ударило, словно электричес-

ким разрядом — тупо и резко.

Она открыла глаза, так и не поняв до конца — что ото было. И

теперь глядя в потолок, на котором непрерывными полосами пол-

зли жёлтые световые линии фар въезжавшего во двор автомобиля,

силилась припомнить — что же ей всё-таки снилось за минуту

до пробуждения.

Рядом, причмокивая губами, мирно посапывал Алексей. .Лиля

перевела взгляд на него, на его коротко остриженные, мягкие во-

лосы на широкий лоб, потом на полные, казавшиеся фиолето-

выми в свете уличного фонаря — губы.

На секунду ей захотелось погладить ладонью волосы Алексея.

Но рука, уже вынырнувшая из-под одеяла, как-то сама собой ос-

тановилась на полпути и совершив непонятный круг, вновь заб-

ралась под одеяло.

- Итак, завтра... Завтра моя жизнь переменится, — думала
Лиля, глядя на налипший за окном большими, ватными хлопьями снег.
— Завтра уже не будет этого — насквозь знакомого и поряд-
ком надоевшего города. Не будет этой обыденности и повседновно-
сти. И даже этого снега, через несколько дней, тоже не будет.

Тут почему-то перед её воображением появились глаза свекрови.
Такими, какими они были в тот момент, когда она ей сказала, что
уеззжает с Алексеем в Грецию. Тогда Людмила Викторовна посмот-
рела на неё как-то холодно и безжизненно — как на совершенно чу-
жого, незнакомого человека. От этого взгляда по Линому телу про-
бежал холодок. И хотя, возвращаясь на машине Алексея домой, Лиля
внутренне гордилась том, что сумела вот так — в глаза, открыто и
прямо объясниться с ней. Не скрыла, не убежала тайком, а открыто
и честно пришла и сказала. Но всё же... Всё же.этот взгляд оставил
Какой-то нехороший отпечаток у неё на душе. Теперь, вспоминая
об их разговоре, она не могла припомни произносимых в нём фраз
и слов, а вспоминала только эти чужие, безжизненные глаза.

Тогда она подумала, что ни за что на свете не смогла бы произ-
нести те же слова Игорю. И внутренне даже радовалась тому, что
ей не придётся этого делать. Кто-то другой, может быть сама
Людмила Викторовна, произнесёт за неё их.

— Завтра... Завтра — начнётся другая жизнь. Другая, интерес-
ная страна, новые люди, новые проблемы, новый, такой не похо-
жий на наш мир, — мечтательно размышляла Лиля, стараясь этим
отогнать от себя тяжёлые мысли о муже. Для этого она даже пред-
ставила лазурного цвета море, таким, каким его показывали в те-
левизионных рекламных роликах. Представила Дашу, с визгом за-
бегающую в него. Кучу брызг, летящих в стороны, солнце, чайки,
кружащиеся на горизонте.

— Господи, неужели всё это будет со мной?! — мечтательно
вздохнула она, заведя руки за голову.

Тут её взгляд скользнул по картине, висевшей на противополож-
ной стене. На ней был изображён мокрый, видимо от только что
прошедшего дождя, букет алых роз. И неожиданно у неё перед гла-;
зами встала их с Игорем свадьба. Тогда тоже шёл дождь — корот-
кий, тёплый, летний дождь. Она вспомнила себя, несомую мужем
на руках и сжимающую в ладони ручку огромного красного зонта.
Вспомнила и букет роз, подаренный ей Игорем.

— Кажется, он тоже был мокрым. Но почему? Почему?.— ох-
ватило её какое-то бессилие. — Почему? Почему он не мог увезти
меня отсюда? Почему я должна спать теперь с Алексеем? Спать
для того, чтобы вырваться, убежать из этого — ставшего таким опо-
стылевшим — города. Лиля вновь посмотрела на спящего рядом
человека. И ей стало горько и обидно за то, что она вынуждена
спать с этим — вообще-то никогда нелюбимым ее мужчиной. При-
творяться, произносить какие-то ласковые слова, обманывать его,
обманывать словами, взглядами, всем своим существом. Жить од-
ним лишь обманом, чтобы потом, во время близости, представлять
себе совершенно другого мужчину. Предетавлять рядом с собой
Игоря. Почему? Почему у него есть всё то, чего так не хватало Иго-
рю? Есть сестра — греческая подданная, муж сестры — инженер
крупной строительной фирмы, работа, деньги. Почему?

В эту минуту Алексей стал для неё ненавистен, она не видела
уже в нём тех привлекательных черт, а замечала недостатки — и
то, что излишне скуп, и то, что ставит из себя какого-то благодете-
ля, пока только робко, эпизодически.

- Но, что будет дальше? А эта его занудливость и щепетильность
во всем, даже в мелочах... Игорь, Игорь, но почему же ты не смог?
— шелестели во сне её губы. — Зачем всё это было нужно? Зачем?

И Лиля уткнувшись в подушку, зарыдала, даже не зарыдала, а
как-то завыла по-бабьи — протяжно и безнадежно, моча горючи-
ми слезами белую ткань наволочки.