Тыжведьма! Принцы не кусаются

ГЛАВА 2. Других поглядеть и себя показать

Чтобы не выглядеть деревенщинами, мы решили пересмотреть наши гардеробы. Сундуки прислали на другой день, и мы долго рылись в просторных рубахах, широких юбках, вышитых безрукавках и корсажных поясах. Полосатые чулочки, яркие фартуки, кожаные башмаки, даже нарядные бархатные шапочки с утиными перьями – всё было новое, крепкое, но увы, носило отпечаток провинциальности.

– Всё это никуда не годится, – сердито сказала Руся, сдувая со вспотевшего лба прилипшие волнистые прядки. – По крайней мере, юбки такие точно в городу не носят.

– В городе, – поправила я, вытирая лицо льняным рушником.

– И что это за башмаки? За версту веет деревенщиной. Правильно та ведьма сказала! Слушай, Гоша, ты же в городской школе всё-таки училась. У тебя вон и юбка из клиньев, с хвостом, хоть и клетчатая…

– И что?

– Ну скажи, как нам быть? Денег ведь не хватит, чтобы такую кучу нарядов заменить.

– Так давай продадим, время пока есть, – лениво сказала я. – По крайней мере, на красное твоё платье с бархатным корсажем, да на вон ту безрукавку шерстяную, белую желающие найдутся.

– Нет, только красное, только не с корсажем, – Руська схватилась за любимые вещи так, словно я их уже отнимала. – Ты лучше иллюзию на старые юбки наложи, будто они новые.

– И как только дворцовые маги будут проверять нас на магию, мы опозоримся, – сказала я. – Давай поступим иначе.

– А как?

– Пойдём в лавку, купим тебе один, но стоящий наряд. В нём ты появишься перед своим принцем в первый приём, а там уж, дальше, как пойдёт.

– Одииин, – оттопырила замечательно пухлую губу Руська. – Это всё равно, что признаться, что бедная.

– Ты не то чтобы совсем бедная, но и не богатая. И врать тебе незачем. Тягаться с самыми богатыми всё равно не получится.

– Ну допустим, – признала она мою правоту. – А что значит «дальше как пойдет»?

– Это значит, что мы должны быть реалистками, Руська, – я обняла подругу. – Судя по всему, половина девушек на выданье со всей Пикляндии, соберутся на площади перед дворцом. Устроить адекватный отбор в такой толпе невозможно, а потому уже в первый день из всех этих тысяч голов отберут в лучшем случае сотню. Так что не исключено, что тебе понадобится только один наряд, как и мне – я, кстати, тоже не хочу быть деревенщиной.

– А если не быть реалистками? – хлопнула густыми длинными ресницами красотка Руся. – Ты такая учёная, но мне это слово не подходит. Я буду нереалисткой.

– Так не говорят. Ну хорошо, ты можешь быть фантазёркой или даже идеалисткой, но не идиоткой же?

– Я лучше буду, лучше буду романтичной мечтательницей, – вздохнула девушка. – Давай предположим, что я пройду первый тур! В чём я явлюсь на второй? В том же самом платье?

– Ну а что в этом плохого? – не понимала я. – Никто тебя не покусает, если будешь второй раз в одном платье! Даже принц. Мы ведь часто носим одно и то же, ну, может, блузку сменим или поясок, но так-то всё одинаковое. А в ведьминской школе вообще положено ходить в чёрных платьях, шляпах и мантиях. Только выпускницы имеют право на фиолетовые одежды.

– О! – лицо подруги оживилось. – Давай ты будешь не просто компаньонкой невесты, а личной ведьмой! Ты же взяла с собой эти фиолетовые мантию и шляпу?

– Ну допустим, – сказала я.

– Отлично! Тогда тебе больше ничего и не надо, а на сэкономленные деньги мы купим для меня ДВА наряда, таких, чтобы можно было как-то компоновать, менять, добавлять всякие детали: шляпку, поясок, корсажик, – Руська взяла меня за руки и закружила по комнате.

Вот манипуляторша. Оставила меня без платья! Не знаю, почему я поддалась на эти уговоры. Почему я вообще всё это делаю? Ладно, будем считать, что во имя дружбы.

– Мне скучно, – сказала я, делая кислую мину. – Пошли развеемся.

– По магазинам?

– Ну а почему бы нет? Где тут ещё так развеешься? – я мрачно ухмыльнулась.

Когда на меня такое настроение находит, что хочется или повеселиться, или прибить кого-нибудь, – самое время идти именно по магазинам.

***

Мы прошлись по лавкам на одной улице, прошлись по другой. Сделали для себя выводы: платьем в стольном городе Боровишке торгуют не очень хорошо. В одной лавчонке было только подержанное (Руся пофыркала, а я сделала для себя мысленную пометку: тут можно продать наше барахлишко). В другом – какие-то чехлы на телеги и заодно волов, которые эти телеги призваны тянуть. Приказчик, изогнувшись почтительно, предлагал всё «ушить-с по фигуре-с». В третьем и четвёртом магазинах было полным-полно сносно пошитых вещей, но сами фасоны и качество тканей, по моему скромному мнению, уступали даже нашей кондовой домотканине. И это не говоря уже о купленных на ярмарках корсажах, вышитых нами собственноручно рубахах и отлично окрашенных синих, красных и клетчатых юбках. А тут на вешалках висели какие-то яркие платьица из жиденькой тканёшки, которую хороший портной не взял бы даже на подкладку. Руська схватилась сразу за несколько таких, особенно ей понравилось розовое. Но на её пышной груди яркая ткань разошлась почти мгновенно, и мы еле удрали, чтобы нас не заставили платить за такое-то безобразие.

Пройдя ещё пару лавок, мы устало переглянулись. То ли день не наш, то ли мы чего-то не знаем.

Секрет такого запустения в магазинах готового платья раскрылся в скромном магазинчике на углу.

– Так всё приличное разобрали ещё на той неделе, – охотно пояснила миловидная барышня в отлично пошитом по фигуре юбочном костюме. – А портнихи и белошвейки заняты все до одной. Шутка ли, столько невест надо одеть. Но, – девушка окинула взглядом ваши фигуры, – я могу вам помочь. Приходите завтра до открытия магазина, где-нибудь в половине седьмого. Такая рань для здешних горожанок непосильна, а к нам привезут новое поступление. Думаю, там будет, что выбрать.

Для девиц из деревни «такая рань» была в самый раз. Мы принеслись в шесть! И застали выгрузку вожделенного товара из двух фургонов.

– Эй, что встали, разини? – окликнула нас очень сердитая, сонная женщина, которая держала полотнище одного из фургонов, чтобы вчерашней продавщице было удобнее выносить из него пышные объёмистые чехлы. – Лижбета вас что, не предупредила? Берите и тащите!