У Алисы три жизни

Часть 1

Зверя здесь не водится, не гнездится горлица.

Здесь одна на много вёрст в тереме невольница.

Она ниточку прядёт, веретёнце колется,

Лишь шепнёт — и дальний путник домой не воротится.

© Ягода «Невольница»

Школьный садик заполнен цветами всевозможных мастей, но Алиса, проходя мимо, по обыкновению остановилась перед клумбой с белыми розами. Молодые кусты ярко и весело зеленели, покачивали тяжёлыми нераскрытыми бутонами. Их юные стволы покрыли шипы, словно иголки у только родившегося ёжика. Алиса дотронулась до одного из стволов: тонкие маленькие шипы упёрлись ей в подушечку, но не укололи, и, когда она отняла палец от растения, остались лишь едва заметные вмятинки.

— Алиса! — раздался голос далеко за клумбами. — Ну куда ты опять убежала?

Запыхавшаяся гувернантка остановилась на мощёной тропинке, возмущённо заглядывая Алисе в лицо. Она подобрала полы платья, и те заметно дрожали от тяжёлого дыхания.

Алиса отвернулась и склонилась над цветком. Слабый аромат розы перебивался свежим запахом утренней росы. Влажный лепесток защекотал нос, и Алиса чуть не чихнула.

— Зачем меня искать? — задумчиво ответила она, отступив на шаг от куста. — Куда я потеряюсь на закрытой территории?

Закрытый пансионат для девушек славился не только своим разносторонним образованием, но и безопасностью — несмотря на лоск и красоту, его огораживал высокий железный забор. Сквозь частые прутья отлично виднелся недоступный внешний мир, зеленеющий и пестреющий полями и лесами. Пансионат стоял за городом, и посторонние даже за забором появлялись нечасто.

— Алиса, нельзя во время занятий просто взять и уйти, — покачала головой гувернантка, выпрямившись.

— Сейчас перерыв, и я хотела подышать свежим воздухом, — возразила Алиса.

— Всё равно нельзя, — гувернантка поправила белоснежный передник на своём учительском коричневом платье и подошла к Алисе, — даже если ты старшая ученица. У тебя бант покосился.

Гувернантка потянула руки к белому банту на поясе голубого платья, но Алиса машинально хлопнула её по ладоням, и женщина быстро отступила.

— Эти розы белые, — невзначай бросила Алиса, поправляя бант. Он её душил. И если дома можно было забросить такие штучки подальше, потому что отец позволял, в пансионате все слишком любили правила и формальности.

— Какими же ещё им быть? — всплеснула руками гувернантка.

— Алыми, — вскинула брови Алиса. — Я могу их покрасить. Мне нужна лишь банка краски.

Гувернантка застыла; в её взгляде читалось недоумение. Она даже приоткрыла рот, но затем махнула рукой и отвернулась в сторону.

— Не говори чепухи, Алиса, — вздохнула женщина. — Розы нельзя красить. Они увянут и погибнут. Пойдём на занятие.

Гувернантка протянула раскрытую ладонь, пальцы её подрагивали. Алиса кинула последний взгляд на куст белых роз и вложила свою ладонь в чужую, позволила себя вести по тропинке обратно на занятия. В голове отражался стук их туфель.

Перед тем, как скрыться за дверью учебного кабинета, Алиса на мгновение задержалась. В коридоре дома стояла тишина; занятие уже началось; стены толстые, никто не услышит, что происходит внутри. Гувернантка в конце коридора остановилась с поварихой. Они говорили вполголоса, но в звенящей тишине Алиса слышала всё.

«Алиса такая странная, — делилась гувернантка. — Она снова своевольно сбежала. И снова хочет покрасить наши розы».

«Бывают же тихие безумцы, — отвечала повариха. — Может, потому её и отправили сюда?»

Алиса усмехнулась. По стене пополз солнечный зайчик, и узор загорелся золотом. «Кто ещё из нас безумен? Я или вы, слепо следующие всем правилам?» Она провела по зайчику пальцем, мимолётное тепло прошлось по подушечке и так же невесомо исчезло.

Алиса отворила двери и вошла, виновато склонив голову.

Дотерпеть бы до каникул.

Будет счастье. Будет свобода. Будет папа.

Но как только карета остановилась напротив дома, папа её не встретил.

Алиса вышла из кареты, и лакей быстро подхватил её дорожную сумку. Лошадей, нетерпеливо шагающих на месте, фыркающих и стригущих ушами, хлестнули кнутом по спине и погнали карету прочь.

На пороге Алису встретила мать. Она сдержанно застыла у дверей, сложив руки на груди и встревоженно заглядывая в глаза дочери. На лице её застыла боль; словно мать внезапно постарела, на лбу и в веках залегли глубокие морщины.

— Почему отец меня не встречает? — Алиса склонила вбок голову и пристально взглянула на неё.

Мать прижала ко рту кулак, судорожно выдохнула и ответила дрожащим голосом:

— Отец… он… — на глазах её проступили слёзы, которые она ещё не успела сморгнуть, — умер.

Сердце ухнуло в пятки.

Жизнь вмиг потеряла краски.

— Твой отец был хорошим человеком, — похлопал Алису по плечу компаньон отца, лорд Эскот. — Теперь он наблюдает за нами с небес. — Он вскинул голову к небу, серому, плотно затянутому тучами. — Но я знаю, что он хотел бы, чтобы ты оставалась сильной. Как ни крути, ты всегда была его самой любимой дочкой.