(у) Дача для Попаданки

Глава 2

Тропочка вела аккурат меж грядок, к самому крылечку. Я по ней и пошла, разглядывая, как аккуратно здесь все прибрано. Все растения рядок к рядку, заботливо выращены. Подумалось мне даже, что и жаль живущего здесь хозяйственника выставлять будет. Кто ж только тут успел подселиться, это загадка.

А может и бабуля с кем жила? Только в письме про это ни слова. Про Елизара только вот упомянула. Молоко ему, значит, привези… Я сначала думала захватить, а потом по такой жаре не решилась, скиснет ведь.

– Есть кто дома? – позвала, останавливаясь у крылечка. Как-то неловко стало. Пусть бы дом и принадлежит мне, и я себя должна хозяйкой здесь чувствовать, все ж ощущение было, что вторгаюсь в чье-то имущество.

– Чужачка… чужачка… жачка… ачка…. – донеслось до слуха. Я головой закрутила, но ничего, кроме шевелящейся на ветерке зелени, не заметила.

Уже мерещится что ли?

– Заходи, давай, чего перед порогом встала? Нет тут никого. – Кузьма, в отличии от меня, церемониться не собирался. Прытко скакнул через порог, в дверь открытую.

Я чемоданы свои перехватила и следом шагнула. Ладно уж… Там разберемся.

Поставила пожитки в стороне от двери, осмотрелась.

Дом встретил меня тишиной и запахом мяты с медом. Точно как в детстве! Все было точь-в-точь как в моих воспоминаниях. Деревянные полы, потертые временем, но добротные, застелены цветастыми ковровыми дорожками. Помню! Помню, как бабуля их сама вязала из лоскутов!

По коридору вперед – кухня. Тут и печка с изразцами в углу, и самовар на столе широком. На окошке занавесочки белые с красными маками...

– Кузя, а тут точно никого нет? – прошептала я, боясь нарушить покой.

– Ни единого человека, – невозмутимо отозвался кот, уже обследовавший кухню. – Дом пустой. Только вещи Каринишны остались да обстановка. Можешь устраиваться.

Я неспешно прошлась по комнатам. В гостиной стоял старый диван с вязаными подушками, книжный шкаф с потрепанными томиками... Спаленки небольшие, но уютные, с широкими кроватями и стопками подушек, что прикрыты были кружевными салфетками.

И запах… Я ведь сразу его вспомнила! Такой совершенно особый, деревенский. Когда ты чуешь и дерево, из которого дом сложен, и травы сухие, и цветочное что-то. И тот самый, бабушкин запах, который неуловимо от каждого покрывала, от каждой подушечки исходил.

В груди тепло защемило. Стало даже немного грустно, от чего же я бабулю все это время не вспоминала? Почему даже мысли о ней в голове не рождались?

– Как будто она вчера только ушла, – пробормотала я, проводя пальцем по полке с крынками. Мы уже воротились в кухню. – Даже пыли почти нет.

– Дом сам себя бережет, – пояснил Кузька, запрыгнув на подоконник. – Каринишна его приучила.

Я хотела было спросить, что он имеет в виду, но тут загудел самовар. Сам собой! Я подскочила и уставилась на него.

– Чаю хочешь? – невинно поинтересовался кот. – Он понял, что ты устала.

– Он... понял? – голос у меня стал тоненьким, как у мышки.

– Ага. Умный самовар. Каринишна его долго воспитывала.

Я села на лавку, пытаясь переварить услышанное. Говорящий кот – это еще ладно, в конце концов. А вот самовар с интеллектом...

– Наташ, ты чего побледнела? – Кузька спрыгнул и потерся о мои ноги. – Все нормально. Просто дом... особенный. Ты же помнишь, как печка сама топилась?

Помнила. И как молоко само не убегало, и как веник сор в совок сметал... В детстве это казалось игрой.

– Может, я схожу с ума? – тихо спросила я.

– Может, и сходишь, – философски согласился рыжик. – Но пока что давай чайку попьем. А завтра разберешься.

Самовар негромко булькнул, словно соглашаясь.

Я осторожно взяла с полки фарфоровую чашку – ту самую, с розочками, из которой пила в детстве. Повернула краник... Душистый чай с травами потек тонкой струйкой.

– Спасибо, – неловко сказала я самовару. На всякий случай.

Тот довольно загудел в ответ. Вот тебе и жестяной пузатый товарищ.

Кузька фыркнул:

– Теперь будет весь вечер показывать, какой он молодец.

Поглядывая по сторонам, я отхлебнула чай. Вкус детства по языку растекся приятной мягкостью. Мята, липа, что-то еще неуловимое... Тепло разошлось по телу, и напряжение немного отпустило.

– Покушать бы чего, – пробормотала я, вспомнив про дорожный паек.

Достала из рюкзака бутерброды и яблоки. Кузьке насыпала корма в блюдце. Хотя, признаться, на миг даже призадумалась… Он ведь теперь говорит, стоит ли его кошачьим кормом и дальше кормить? Это казалось как-то странно не по человечески.

Впрочем, Кузьма моими муками не страдал и захрумкал кормом совершенно по обычному.

– Елизара-то не забыла? – поинтересовался кот между делом

– Елизара? – Я нахмурилась. – А кто такой Елизар? Бабуля вроде для него молока просила захватить, но по такой жаре…

Рыжик хмыкнул, головой качнул.

– Значит, потом узнаешь, – ответил уклончиво.

– Может до магазина сходить, за молоком-то? – я вдруг забеспокоилась. Как знать, кто такой этот Елизар. Глядя на местные чудеса, я уже чего угодно ждать могла.

– А магазина тут нетуть. Только ярмарка по воскресным дням.

А вот эта новость меня вообще не обрадовала. У меня-то с собой запасов не так уж много! Впрочем… ладно, сегодня среда, доживу как-нибудь. В конце концов, за окном вон, огород целый.

Поужинав нехитро, я решила обустроиться на ночлег. Поднялась на второй этаж – там было две спальни. В одной, видимо бабушкиной, стояла большая кровать с лоскутным одеялом. В другой, поменьше – узкая кроватка под окном.

– Эта моя была? – спросила я Кузьку, который увязался за мной.

– Твоя, – подтвердил он. – Помнишь, как бабуля тебе на ночь сказки рассказывала?

Помнила. И колыбельные пела...

Я разложила в маленькой комнате свои вещи, переоделась в ночную рубашку. Кузька устроился в ногах, свернувшись клубочком.

– Спокойной ночи, Кузя, – прошептала я, закрывая глаза.