(у) Дача для Попаданки

Глава 4

– А разве завещания недостаточно? – удивилась я, идя следом.

– Завещание – это бумажка, – пожал плечами Елизар. – А дом... дом сам выбирает хозяев. И не всегда те, кто по закону имеет право, могут тут ужиться.

Мы направились к крыльцу. Кузьма трусил рядом, а я украдкой поглядывала на домового. Двигался он легко, несмотря на внушительное телосложение. А профиль какой точеный...

Стоп! О чем я думаю? Это же домовой! Он меня ночью чуть до инфаркта не довел!

Но все равно... симпатичный.

– Кузя, – тихонько шепнула я коту, – а он... ну... насколько он человек?

Кот хитро прищурился:

– Больше, чем хочет показывать. И меньше, чем кажется.

– Это как это?

– А вот узнаешь, – загадочно ответил Кузьма. – Как и о себе, между прочим.

– Что еще за загадки? – нахмурилась я.

Но Кузьма только мурчал и ничего больше не говорил. Усатый прохиндей! Кошачья порода, ничего не скажешь. Ему только широкой улыбки Чеширского Кота не доставало, чтобы полный образ в себе собрать. Ну… и габариты.

На пороге Елизар обернулся. Взгляд такой серьезный, поди с таким поспорь!

Смотрит так ревниво еще, явно не по нраву ему, что я через порог его дома ступить хочу.

Так… стоп! Не ЕГО, а МОЕГО дома! Ежели хочу здесь хозяйкой обозначиться, то надо и в своих мыслях соответствовать!

В доме после летней улицы оказалось приятно-прохладно и пахло чем-то домашним – хлебом, травами, свежестью. Елизар прошел на кухню и жестом указал мне на лавку возле стола.

– Садись. Чаю хочешь?

Я на него с некоторым недоумением глянула. Ночью до страху гонял, теперь чаю предлагает?

– Да можно и без него…

– Не отправлено, – и мину кислую сделал. – Травить тебе я не стану. Человечьи тела в удобрения не годятся.

Я глазами заморгала осоловело. Это мне сейчас не послышалось?!

– А чьи тогда годятся? – спрашиваю, а сама холодею, из дома выйти вдруг захотелось.

Еще и холодно так сделалось, едва ли не морозом по ногам прошлось.

– Елизар… – заурчал сердито Кузьма. – Прекращай.

Тут же все спало, а я чаще задышала, словно полегчало нежданно и от души так.
Это ж как меня придавило, выходит!

Вот… засранец! Все за свое!

Домовой фыркнул и с раздражением на котика глянул.

– Ты с ней все время рядом будешь? Пошел бы… мышей половил.

– Успеется, – в тон ему отозвался Кузьма. – Сейчас вас оставить, так ты ее измором возьмешь.

– Не надо меня никак брать! – возмутилась. Сама уже с лавки вскочила. – Вы это дело прекращайте! Хватит уже меня пугать.

Шажок-то сделала к Елизару, снова на вы вот перешла. Со мной такое бывало от волнения. А он возьми и сам ко мне шагни. И лапищи наглые опять на моей талии сжаты.

– А это я уже сам решу, – проникновенно, на самое мое ушко. И раз! Отпустил уже. А я стою ни жива, ни мертва от такого тона его. Нотки мурчащие ему даются не хуже, чем Кузьке. Да только и угроза в голосе не шуточная. – Так что… чай?

Вздохнула, встряхнулась, подбородок задрала.

– Чай, – кивнула и вернулась за стол.

Он две чашки налил, сам тоже уселся.

– Ой, а ты тоже чай пьешь? – удивилась я. Вроде как Кузьма сказал, что Елизару человечья еда без надобности.

– Пить – пью. А вот еда у меня другая. – Усмехнулся он и на шею мою так красноречивенько зыркнул. Аж кожа зачесалась.

– Ты домовой, а не вампир, – бурчу, а сама шею тру.

Елизар на это фыркнул, а мне показалось при том, что у него еще и клыки блеснули.

Надо уже прекратить вестись на его провокации.

– Сказки и реальность – разные вещи, – философски заметил Елизар, ставя передо мной чашку с дымящимся чаем. – Ну, рассказывай. Что тебе Каринишна про дом говорила?

Я обхватила чашку руками, наслаждаясь ее теплом. И ведь мою дал, ту самую. Случайно?

– Почти ничего. Я ведь совсем маленькой была, когда мы тут были в последний раз. Помню чудеса всякие. Бабуля про шепотки и наговоры рассказывала, и что… – я призадумалась, копаясь в памяти. – А, вот что клубника песни нежные любит, это помню. Но мне все это казалось фантазиями детскими. А тут выходит, что все… реальное.

– А почему потом не приезжала?

– Да не знаю, если честно, – я плечами пожала, чайку отпила. – Как папки не стало, мама сама не своя сделалась. Там не до того было. Она мужиков-то меняла без конца. Переезжали мы постоянно.

– А больше ничего? Про семью, например?

– Ну, с маминой родней-то общались. Но как-то всегда скомкано было. А на меня они вовсе особого внимания никогда не обращали. Я бы даже сказала, что недолюбливали как-то. Вроде как папа мой им не по нраву был.

Елизар и Кузьма переглянулись. Домовой сердито, котик расстроенно.

– Что? – настороженно спросила я. – Что-то не так?

– Не так то, что ты ничего не знаешь, – мягко сказал Кузьма. – А знать должна бы.

– О чем вы говорите?

Елизар сел напротив меня и внимательно посмотрел в глаза:

– О том, что не просто так Каринишна тебе дом завещала. И не просто так ты единственная из всех родственников не испугалась здешней магии.

– А что, другие пробовали тут жить? – поинтересовалась я.

– Пробовали, – кивнул домовой. – Двоюродная сестра твоя, по отцовской линии, три года назад приезжала. Еще Каринишна жива была, все думала, кому наследие оставить. Через два часа та в слезах убежала. Говорила, что дом проклятый. Хотя она-то ведающей была.

Сестра? Вот те на! Я и не знала, что такая есть!

– А дядя год назад, – добавил Кузьма. – Тот вообще шамана какого-то привез, дом окуривать.

– И что?

– Ничего, – пожал плечами Елизар. – Шаман сказал, что дом чистый. А дяде твоему посоветовал отсюда убираться – не его это стихия.

Я задумалась. Действительно, странно. Почему я не боюсь? Ну, если не считать ночных приставаний зеленоглазого красавца напротив… Наоборот же, в доме так хорошо было, уютно, спокойно. Несмотря даже на то, что магия в этом месте обнаружилась, о которой я раньше и не слыхивала.