(у) Дача для Попаданки

Глава 7

Наташа

Уже полчаса спустя после нашего милого происшествия, я сидела на кухне и глотала слюну. Пахло здесь просто божественно.

И это еще не говоря о том, что у плиты стоял мужчина.

Видеть такое в жизни мне приходилось не часто. По большей части среди тех, с кем я общалась прежде, готовка считалась занятием женским, но Елизар…

Ох, этот домовой вовсю показывал, как на самом деле можно готовить и при этом выглядеть мужественно.

Рукава рубахи он закатал до самых локтей, во всей красе теперь виднелись его сильные руки. Стоит ли уточнять, что это обычно первое, на что я обращаю внимание у мужчин?

Передник вот тоже надел. Вид у него при этом был… М-да.

То ли это моя фантазия после всего происходящего разыгралась, то ли гормоны. Но я с трудом отводила глаза от этого зрелища. В его сильных руках продукты словно сами готовы были на сковороду запрыгивать.

Ать! Нарезанный лучок залетел к уже обжаренным грибочкам. Туда же отправились ломтики картошечки. И сковородой над плитой разогретой, что частью печи была, раз-раз, туда-сюда, что все там само подскакивает и перемешивается. Елизар только чутка лопаточкой помешивает.

– Ты хоть иногда моргай, Наташ, – Кузьма запрыгнул на скамью рядом со мной и потерся головой о мой бок.

Произнес-то едва слышно, но Елизар тут же на меня взгляд бросил искоса. Я потупилась мигом, щеки обожгло.

– Я моргаю. Просто задумалась, – пробурчала тихонько. Вот ведь хвостатый подпевала. – А ты вообще где был весь день?

– С соседями ходил здороваться. Чай, сколько лет меня тут не было?

Я призадумалась. А ведь Кузька и правда из этих мест. Каринишна мне его, помнится, всунула в последнее лето, как я тут гостила. Может, уже тогда бабуля знала, что я больше сюда не приеду?

– Кузь, – позвала я, кой-чего решив уточнить… Ведь уже тогда он кошаком взрослым был. – А тебе сколько лет-то?

– Так, почитай, шестой десяток идет, – огорошил меня лохматый.

Я чуть с лавки не свалилась.

– Разве коты столько живут? – осипшим внезапно голосом вопросила я.

Кузька на меня поглядел с укором.

– В твоем мире, нет. Но я из здешних, магией порожденный.

– Ты ей зубы-то не заговаривай, – кинул через плечо Елизар. – Фамильяр он, а не зверь никакой. Просто в этом облике обитает.

Вот так спустя столько лет и узнаешь, что кот твой, которому ты пузо чесала столько лет подряд и лоток чистила, вовсе и не кот, а магическое существо.

– И что? Я от этого меньше на кота похожу?

– Да мне без разницы.

– Тебе-то все без разницы, тебе бы дай волю, ты бы только со своими растениями общался, – Кузьма вот тоже ворчать принялся. Кажется, спор этот между ними давшим был.

Я машинально его по голове погладила. Загривок почесывать принялась. Кузьма тут же под руку мне приластился, спину выгнул, хвост рыжий трубой выставил. Замурчал на всю кухню.

– Руки теперь иди мой опять, – шикнул Елизар. – После этого блохастого.

– Тебя какая муха укусила? – уже более дружелюбно (после моих-то почесываний) уточнил рыжик.

– Не твоего ума дело.

На стол передо мной тарелка стукнулась. Картошечка с грибами и лучком выглядела пречудесно. Я едва язык не прикусила, едва увидала. Уже потянулась за вилочкой, но Елизар руку мою перехватил за запястье. Я взгляд подняла и с лицом его сердитым встретилась.

– Сейчас помою, – вымолвила виновато. Тогда только и отпустил он меня.

А сам дальше на стол накрывать взялся. И крынку махонькую со сметаной откуда-то достал. И хлеба нарезал, и стрелы зеленого лука на тарелочку рядом положил.

Ужинать со мной Елизар не сел. Оно, конечно, и понятно. Ему-то еды не полагалось. Но я уж понадеялась, что хоть компанию составит.

Ан-нет. На стол накрыл и вышел, ни слова не сказав. Я его взглядом проводила.

– Чего он вечно такой сердитый? – тихонько спросила у Кузьмы, на лавку снова усаживаясь.

Рыжик устроился рядом, следил за мной зелеными глазищами.

– Не обращай внимания, Наташенька. Он только с Каринишной нормально разговоры вел. Всегда колючий был донельзя. Люди его предали в свое время, да и так зло он всякое повидал.

Я взялась за вилку, наконец, наколола первый ломтик картошечки. Окунула ее в сметанку, добавила к тому грибочек и в рот сунула.

– М-м-м, – застонала от удовольствия. Вкусно так стало, словами не передать!

Только когда прожевала, снова с Кузьмой заговорила:

– Так разве ж все люди одинаковы? И бабуля моя, как я поняла, с ним хорошо обходилась.

– Ой, она рассказывала порой, что и ее по началу он изводил, – фыркнул рыжик.

По полу опять холодком потянуло, что я невольно ноги поджала.

– И нечего тут недовольства свои по доскам студить! – чуть громче добавил котик. – Как есть все рассказываю.

Холод прекратился. Значит, слышит все Елизар.

Потому решила я повременить с расспросами. Потом с Кузькой поговорю как-нибудь, с глазу на глаз.

С ужином закончив, я подошла к раковине, над которой умывальник висел. Большой такой, вроде как даже чугунный. Хотела за собой помыть, но тарелка вдруг из рук моих сама выскользнула, язычок умывальника задрожал, водичка потекла. И под моим взглядом ошарашенным посуда сама мыться принялась.

– Вот чудеса, – выдохнула оторопело. Прекрасная ведь замена посудомоечным машинам!

На всякий случай я все же дождалась, пока тарелка домоется. После она сама решетку сушильную влетела, а в раковине снова чистота образовалась.

– Так в любом доме, где домовой обитает, – пояснил мне Кузька. – Его магия тут почти все питает.

Вот как интересно складывается. Значит, домовой не только ради красного словца так зовется, а и правда дому помогает и хранит его.

Но ежели он так магией одарен, почему нужно в саду и огороде все руками делать?

– Отдохнуть бы тебе все-таки, Наташенька, – Кузьма мои мысли в иное русло направил. На лавке потянулся как следует и на пол спрыгнул. – Елизар не шутил насчет подъема раннего. А после такого-то дня…